Три любовных романа

В свое оправдание она лишь проговорила дрожащим голосом:

— Я считала, что поступаю правильно.

Как же все повернулось? — спрашивала она себя сердито. Их роли так переменились: она оказалась обвиняемой, а он — обвинителем. Разве не он во всем виноват?..

Пытаясь хоть как‑то защититься, она бросила ему в ответ:

— Даже если бы я знала номер телефона, Роберт, оказывается…

Она замолчала, не в состоянии заставить себя сказать, что мальчик его боялся, хотя у нее были все основания обвинить Грея по меньшей мере в том, что он не замечает, как его суровое отношение ранит сына, а не замечать его горя и отчаяния — это такое же преступление.

Грей продолжил ее фразу, заметив хмуро:

— Оказывается — что? Роберт больше боится, чем ждет, моего присутствия… Вы это хотели сказать? — И, презрительно усмехнувшись, добавил: — Позвольте мне дать вам совет, мисс Майерс. Если уж вы начинаете критиковать кого‑то, не останавливайтесь на полпути, а то создается впечатление, что вы сами не верите в то, что говорите.

На этот раз Сара так рассердилась, что уже не задумывалась о своих словах.

— Это неправда, — сказала она резко. — Роберт действительно боится вас. Если бы он…

Она опять замолчала, и Грей продолжил сладким голосом:

— Если бы он не боялся, то обратился бы за помощью ко мне, а не к вам, разве не так? А вам никогда не приходило в голову, что он всю жизнь провел в женском обществе и, возможно, не столько боится меня, сколько не знает, как ко мне относиться?

Сара знала, что краска, залившая ее лицо, выдала ее, и мысленно проклинала свою чувствительность. Она слабо возразила:

— Но мать Роберта… у нее был…

— Любовник? Конечно. И не один.

Он увидел выражение ее лица и насмешливо улыбнулся.

— Вас это шокирует? Но это правда. Конечно, о мертвых принято говорить не дурное, а лишь хорошее. — Он нахмурился, и на лице появилось горькое выражение. — Мне нечего сказать о моей бывшей жене, и, к вашему сведению, Роберт с ней не жил, он жил с бабушкой — жена добилась этого, очернив меня в суде и взяв опеку над сыном. Видите ли, Анжела не любила Роберта, она вообще была неспособна любить кого‑либо, кроме себя."

"Он замолчал и провел рукой по волосам каким‑то страшно беззащитным, идущим вразрез с его характером, жестом. Выражение его потемневших глаз было странное, как будто он сам удивился тому, что о ней сказал. Сейчас он выглядел не как отец перепуганного насмерть мальчика, а просто как очень усталый человек. И ему было совсем непросто взвалить на себя всю ответственность за ребенка, который хотя и считался его сыном, но был от него очень далек и, кроме того, испытал сильное потрясение, потеряв всех близких ему людей.

Но даже в этом случае оставить Роберта на попечение этой миссис Джекобс!..