Три дикаря для попаданки

Лиза за все то время, что пришла в сознание, так и не притронулась к ней, боялась, но сама не знала, чего больше. Того, что узнает, чем все-таки закончились приключения рыжеволосой девушки, или понять, что она сошла с ума.

Потому что сдвиг по фазе был очевиден.

Расскажи она кому, что видела и что с ней было, никто не поверит, соберут консилиум из профессоров психологии, и здравствуй, дурка, где она станет овощем после местных препаратов.

Лиза вздрогнула от испуга, посмотрела на подругу, нет, Камилла тоже не поверит. Но ведь все, что с ней происходило последнее время, БЫЛО. Было на самом деле, она все еще помнит тот запах, грубость ткани, что касалась кожи, шерсть диких псов под ладонью, ее силу, а главное – их троих .

Трех дикарей, что были с ней вместе. Как они брали ее, целовали, как она принимала их члены, ласкала, сосала, облизывала, стонала и срывала голос в крике от мощных оргазмов. А еще ревность и ту последнюю ночь кровавой луны. Как сопротивлялась Арону, как была очарована Каем и уверенным Греем.

Но если она начнет рассказывать, как голая оказалась в незнакомом лесу, а потом ее поймали, держали в клетке, чуть не изнасиловали. Трахали трое братьев, и на глазах отрубили голову начальнику охраны крепости… Нет, она никому ничего не расскажет.

– Как смотришь на поездку к тетке?

– Нет, Камилл, извини, я домой хочу.

Домой действительно хотелось до слез, которым Лиза давала волю ночами, но потом уставала плакать и просила на посту успокоительного. Такое чувство, что из нее вынули душу, скомкали, встряхнули, а на место так и не вернули. Лиза хотела в родные стены, к знакомым и дорогим сердцу вещам.

– Ты поливала мои кактусы?

– Конечно, даже купила новый.

– Значит, перелила и заменила.

Камилла морщит носик, стоя у зеркала, подкрашивает губы, поправляет прическу. Раньше бы Лиза завалила ее вопросами: о том, как слетала на море, для кого крутит кудри. Но все до такой степени, очевидно, что становится стыдно за безразличие.

– Лиз, извини, ну так получилось.

– Камилл, это ты извини, я совсем не своя после всего. Ничего не помню, как в яму провалилась.

Лиза врала, но это было единственное правильное решение.

– Но я очень благодарна тебя, что ты рядом, что все это время не оставляла меня. Спасибо, ты настоящая подруга, да что там, роднее тебя у меня нет человека.

– Ой, Лиз, перестань, я сейчас заплачу, но Марк Адамович говорит, что такое редко, но встречается, словно организм блокирует нервную систему от чего-то более ужасного или, наоборот, после стресса. У тебя был стресс?

Крепко обняв и поцеловав Лизу, Камилла упорхнула в театр на репетицию, высказав все, что она думает о художественном руководителе и коллегах.