Три дикаря для попаданки

Хильда еще что-то продолжала бормотать, Арон перестал слушать, пошел на выход из пещеры, но не тем путем, каким сюда попала Лиза. Нес девушку бережно, взвалил на плечо, ловко запрыгнул на коня, а потом усадил спереди.

Лиза чувствовала тряску, словно она едет в телеге из леса, где ее поймали в первый раз голую. Она не могла открыть глаз, эта противная старуха опять ее чем-то опоила, ведь решила ничего не брать из чужих рук, опять поверила.

Было тепло, пахло кожей и шестью, мужская ладонь лежала на животе, все это будоражило и начинало возбуждать. Девушка облизала губы, у самого лица кто-то прорычал, она вздрогнула, оглянулась.

– Что? Что ты делаешь? Куда ты меня везешь? Как ты вообще здесь оказался?

– Мы едем в крепость.

– Едь сам в свою крепость и оставь меня в покое, я не хочу вас знать: ни тебя, ни твоих братьев. Никого из вас!

Арон молчал, смотрел вперед в темноту, прислушиваясь к шороху в кустах от дороги.

– Я кому сказала, сейчас же остановись, мне нужно к вашей полоумной старухе, она должна вернуть меня домой.

– Твой дом – крепость.

– Ты вообще в своем уме? Ой, да кого я спрашиваю, ты ведь животное, нет, хуже, можешь только брать, рвать и насиловать. Пихать свой член во все, что движется, а ну, отпусти меня! Прекрати трогать!

Лиза начала вырываться, но хватка была железной, выдохлась через минуту, внутри нее бушевал пожар из ненависти и ревности. Да, именно ревности, потому что эти невесты для Гуров не выходили из головы. Она хотела применить свою силу, но ничего не получалось, словно Арон блокировал ее. Или это все еще действовал отвар Хильды?

Мужчина держался из последних сил, крики дикарки могли привлечь обитателей леса. Посмотрел на полную белую луну, а потом, не выдержав, развернув девушку к себе лицом, сжал одной рукой лицо, сделал то, что не делал никогда, ни с одной женщиной – поцеловал.

По рецепторам ударило, словно хлестом, а по телу Арона прошла дрожь. Он сминал мягкие и полные губы девушки своими, слизывая языком терпкий вкус трав. Сердце ударами разрывало грудную клетку, а сознание Арона – от новых непередаваемых ощущений.

В голове мелькнула мысль о том, что его братья делали так раньше его, уже пробовали ее губы. Ревность полоснула раскаленным лезвием, он зарычал, Лиза вскрикнула. Девушка была не в силах сопротивляться, Арон практически насиловал ее рот, притягивая к себе за тонкую ткань рубашки, которая трещать по швам.

Долгий поцелуй, настойчивые и требовательные губы, они обжигали, лишали воли, кружили голову.

Так Лизу еще не целовал никто и никогда.

Их языки сплетались, а когда Лиза начала посасывать язык Арона, тот одним движением разорвал на ней рубашку, сжал в ладони отяжелевшую от возбуждения грудь. Лиза закричала, хватаясь за его плечи, разрывая поцелуй, наконец вдыхая воздух.