Три Анны

До революции ли сейчас, если батюшка нездоров?!

Разочаровано вздохнув, Аня поднялась с места:

– Алексей Ильич, я не готова дать вам ответ на столь неожиданный вопрос, тем более что я ожидала услышать ваше мнение относительно деликатного семейного дела. – Она подобрала со стола записки с проклятиями, надёжно спрятав их в шкатулку для рукоделия. – Прошу извинить меня. Мой долг сейчас быть рядом с отцом.

По Аниному сухому тону Алексей понял свою оплошность. Переменившись в лице, он кинулся осыпать поцелуями Анину руку, неразборчиво бормоча:

– Прости, прости дурака! Увлёкся, забыл! Прости!

Его мягкие, горячие губы скользили по Аниным пальцам, взывая о прощении.

«В сущности, он очень хороший, добрый, – думала Аня, вслушиваясь в его покаянные слова, – он хочет счастья всем людям, а я требую внимания лишь к себе».

Поразмыслив таким образом, Аня ощутила лёгкое раскаяние.

– Бог с вами, Алексей Ильич.

Он оторвался от поцелуев, но руку не отпустил, до боли сжав Анины пальцы в своей ладони:

– Так я помилован?

В его глазах снова заплясали весёлые искорки, а уголки рта сами собой поползли вверх, делая улыбку милой и непосредственной. Аня подумала, что даже если бы захотела, то не смогла бы долго сердиться на Свешникова. Людей надо принимать такими, каковы они есть, а не требовать от них повышенного внимания к личным проблемам.

Она уже почти решилась рассказать ему про свою задумку со школой, но что-то заставило её попридержать новость: сюрприз так сюрприз. Пройдёт всего месяц, и она пригласит его на открытие классов.

Она медленно, нехотя, вытащила свою руку из руки Алексея и, смягчив тон, сказала по-простому, как обратилась бы к близкому человеку:

– Идите, Алёша, мне, правда, некогда.

Тоскующий взгляд Алексея подсказывал ей, что свидание слишком коротко и, если бы им удалось поговорить заново, возможно, он смог бы дать ей совет, что делать с записками, но хозяйские хлопоты не оставляли Ане времени на долгие беседы.

Она попрощалась, закрыла дверь на запор и долго смотрела в окно, запоминая сегодняшний день и улицу, залитую солнцем, по которой размашисто шагал молодой человек, только что предложивший ей разделить с ним тяготы борьбы за народное счастье.

* * *Поход за грибами затеяла Мариша. Рано утром она появилась в дверях жёлтой спальни, облюбованной себе Аней, и со значением улыбнулась, едва сдерживая торжество:

– Спишь?"

"Аня с трудом оторвала голову от подушки, стряхивая с себя остатки сна. В последнее время она катастрофически не высыпалась, по нескольку раз за ночь бегая проведывать батюшку. И хотя он уже чувствовал себя гораздо лучше, Анина душа всё равно была неспокойна: мало ли что потребуется подать.