Тревоги любви

А распутники не меняются, если их сердце не разбито — так говорил ее дедушка, и ему она доверяла. Энтони не должен был сердиться на нее, скорее, она могла быть на него зла за то, что было необходимо говорить все это. Розлинн просто теряла терпение.

— И если ты не согласишься сохранить свои отношения с любовницами, нам не о чем больше говорить. Я хорошо знаю тебя, ты не можешь пропустить ни одной юбки. И ничего не сможешь с этим поделать. Это твоя вторая натура.

— Черт побери!

Она будто не заметила его последнего восклицания.

— Но я хочу за тебя замуж все равно, как бы глупа я ни была. Ты подаришь мне красивых детей. Ты спасешь меня от Джорди. Этого достаточно. Большего я не требую.

— Может быть, я хочу дать тебе больше? Это не приходило тебе на ум, когда ты решила сделать этот великолепный жест?

Розлинн сжалась от его насмешки, но только еще выше подняла голову, стараясь сохранить гордый и независимый вид.

— Все сводится к одной простой вещи, Энтони. Я никогда не смогу доверять тебе из-за других женщин. А если буду… буду доверять тебе наконец, и ты обманешь меня, это будет слишком больно. Лучше сразу определимся — тебе не обязательно быть мне верным, тогда наши отношения не изменятся. Мы будем друзьями так же, как и…

— Любовниками? — Да, ты правильно все понял. Но если ты не согласен, закончим разговор.

— А что, я разве сказал, что не согласен? Его голос был спокойным, но он явно заставлял себя быть спокойным. Суровое выражение лица говорило о том, что он еле сдерживает свой гнев.

— Скажи, если я не прав, дорогая моя. Ты хочешь иметь от меня ребенка, но ты в то же время не хочешь, чтобы я посвятил тебе всего себя. Значит, ты будешь исполнять роль преданной жены, а я могу продолжать привычную жизнь и встречаться с другими женщинами, сколько мне будет угодно.

— Осторожно!

— А да, со всеми предосторожностями. Я должен был видеть, что ты не хочешь распространяться об этом. В любом случае ты выставила меня за дверь, раньше чем я вошел во внутрь. Значит, если я не буду ночевать дома два или три дня в неделю, ты будешь счастлива, правильно я тебя понял?

Она ничего не ответила.

— Ну что же, — подытожил Энтони с горькой усмешкой, которую Розлинн приняла за обычную его ироническую маску. — Какой мужчина откажется иметь свой кусок пирога, да еще так густо политый глазурью?

Розлинн не знала, понравилось ли ей подобное сравнение, но ей не понравилось также, как быстро он согласился. Да, он не долго сопротивлялся. Только в начале немного поломался, а потом как бы с неохотой согласился. Отвратительный тип.