Тревоги любви

Пройдя через зал, она настойчиво постучала в дверь Энтони. Но вся ее решительность растворилась в этом стуке, и к ней вернулись ее сомнения. Она опять постучала, правда, уже так тихо, что едва расслышала. Но первый стук сделал свое дело. Виллис открыл дверь и, увидев Розлинн, молча вышел из комнаты, оставив для нее дверь открытой. Розлинн нерешительно вошла и не увидела Энтони. Она посмотрела на пустую постель. Щеки ее покраснели. И неожиданно ее осенило, зачем она пришла сюда, — заняться с Энтони любовью. Она его еще даже не видела, а сердце ее забилось чаще. Он же смотрел на нее не отрываясь. Она была одета в белое шелковое белье, под которым притягательно просвечивались нежные очертания ее тела. Халат был из такой же белой ткани с короткими рукавами, открывавшими ее прекрасные руки. Ее волосы были распущены и спадали рыже-золотыми волнами по спине; у него зудели пальцы от непреодолимого желания дотронуться до них.

— Розлинн?

Она повернулась на звук его голоса.

В его голосе прозвучал вопрос. Он хотел знать, зачем она здесь? Но разве нужно объясняться? Разве это не очевидно? Виллис и тот понял, зачем она пришла сюда, одетая подобным образом. Она стеснялась отвечать, а Энтони хотел заставить ее сделать это. Она должна была знать, что будет нелегко. Он сидел в своем любимом кресле и вопросительно смотрел на нее. Она смутилась еще больше, вспомнив, что именно на этом кресле он заставил ее сидеть, когда переодевался в тот день. Сейчас Энтони был одет в ту же серебристо-голубую сорочку и легкие брюки, что и в первую ночь их любви. От воспоминаний щеки ее запылали еще жарче.

— Ну, моя дорогая.

— Я… я подумала, что мы должны…

Она оробела сразу под его взглядом. Ее переполняли чувства, из-за которых она не могла говорить.

Энтони потерял терпение, ожидая, когда же она скажет, что ей здесь нужно.

— Что должны? Мы многое должны сделать. Что именно ты имеешь в виду?

— Ты обещал мне ребенка! — выпалив это, она попыталась ретироваться, шагнув обратно к двери.

— Ив этом причина? — Энтони не двинулся, но Розлинн почувствовала, что ей не следует сейчас уходить.

— Нет, я… я просто понимала, что должна быть какая-то причина.

— Чтобы разделить со мной постель? — неожиданная злость в его тоне заставила ее вздрогнуть. Но она приняла решение и должна была смириться с этим. — Да.

Нетти предупреждала ее, что ему это не понравится, и она теперь видела это сама: он сжал челюсти, а его холодные голубые глаза были очень злыми. И он по-прежнему не сдвинулся с места, пожалуй, только сильнее сжал бокал с коньяком, который держал в руке. Голос его был тихим и недоверчивым.

— Это так не похоже на тебя.

— Все меняются рано или поздно.

— Ничего не изменилось, кроме того, что ты там навоображала своим умиком. Она съежилась от страха.