Тревоги любви

Джеймс стоял неподалеку, тоже с бокалом, и с интересом наблюдал, как брат с тоской смотрит на свою жену, как будто хочет, чтобы Розлинн немедленно упала в его объятия.

— Да, взгляд выразительней, чем тысяча слов. Должен сказать, что мой брат не так уж счастлив.

— Ты можешь изменить это, поговорив с леди и открыв ей правду, — предложил его друг Конрад Шарп, кивнув в сторону Розлинн.

— Полагаю, что мог бы.

— Но не собираешься?

— Облегчить жизнь Тони? Нет, я хочу посмотреть, как он сам справится со своей проблемой. Она будет падать все глубже и глубже, пока не будет ползать перед ним на коленях.

— Если будет ползать.

— Ты же отлично знаешь, Мэлори всегда выходили победителями! — Джеймс самодовольно улыбнулся.

— И чему это вы так улыбаетесь? — спросила Реджина, подходя к ним вместе с Николасом.

— О мужских слабостях, дорогая. Порой мы можем быть такими задницами, — откровенно ответил Джеймс. — Говори только за себя, старина, — возмутился Николае.

Джеймс рассмеялся, увидев, как Николае обнимает и целует свою жену, нисколько не заботясь, что все смотрят на них.

Между тем Энтони уже ничто не могло позабавить: Розлинн весело смеялась над какой-то глупостью, которую нашептывал ей на ухо ее собеседник. Это было уж слишком. Поравнявшись через ряды танцующих, он положил руку на плечо Джастина Уортона не слишком нежно, и тот испугался от неожиданности.

— Что-то случилось, Мэлори? — лорд Уортон осторожно снял руку Энтони со своего плеча, чем вывел того из себя еще больше.

— Ничего, — Энтони напряженно улыбался, пытаясь поймать Розлинн за руку. — Просто беру то, что принадлежит мне, — и с этими словами он увлек свою жену в вальсе.

— Довольна собой, дорогая?

— Была, — огрызнулась Розлинн, не поднимая на него глаз.

Он крепко сжимал ее талию.

— Может быть, тогда уедем?

— Нет, — сказала она слишком быстро.

— Но если тебе невесело…

— Мне весело, — дернулась Розлинн.

Она старалась отвести от него взгляд, она смотрела куда угодно, только не на него. Он прижал ее к себе крепче и почувствовал, что у нее сильней забилось сердце. Интересно, что она сделает, если он воспользуется стратегией Николаев?

— Что ты сделаешь, дорогая, если я завершу танец поцелуем?

— Что?! — она вскинула на него глаза.

— Ты паникуешь? В чем дело? — Я не паникую, молодой человек, — шотландское упрямство помогало Розлинн держать гордый вид.

— Может, ты заткнешься! — прошипела она, делая ошибки в танце из-за его насмешек. Начинать семейную сцену в бальном зале — это дурной вкус. Препирательство так не подходит к элегантной обстановке и роскошному блеску бриллиантов.