Тревоги любви

Джеймс, не глядя на незваного гостя, медленно и зловеще выдавил из себя:

— Говори шепотом, если тебе твоя шкура дорога.

— Что, старина, у тебя внутри даже завелся маленький человечек, который колотит по мозгам?

— По меньшей мере дюжина, и этим я обязан тебе, ты, жалкий…

— Черт бы тебя побрал! Разве не ты предложил купить вина?

— Одну бутылку, а не несколько, ты, осел! Они оба поморщились от своих же громких голосов. Несмотря на муки похмелья, заставлявшие сосредоточиваться на собственной персоне, Энтони обратил внимание, что тело Джеймса выглядело без одежды вовсе неплохо. Энтони даже удивился, когда вошел, потому что не видел своего брата голым с тех пор, как ворвался однажды в спальню графини — имени ее он уже не помнил теперь, — чтобы предупредить Джеймса, что идет ее муж. Джеймс изменился с той ночи больше десяти лет тому назад. Он стал шире, солиднее. Выпуклые мускулы сбегали вдоль его шеи и рук к торсу и по ногам. Такой вид должен быть у пирата, десять лет лазавшего по мачтам.

— Знаешь, Джеймс, ты — великолепный экземпляр животного.

Джеймс тряхнул головой в ответ на это неожиданное замечание, посмотрел на свое тело, потом снова на Энтони. Наконец он ухмыльнулся:

— Женщин это не смущает.

— Ну, надо думать! — хмыкнул Энтони. — Как насчет картишек? Мне что-то совсем не хочется вознести молитву и лечь спать.

— Только если ты не будешь откупоривать бренди.

Когда Розлинн спустилась вниз к завтраку, ее глаза были затуманены после бессонной ночи. На этот раз она сама была виновата. Она думала об Энтони. Надо было по крайней мере раздеть его и устроить поудобнее, вместо того чтобы оставлять его вот так, как она оставила, даже не побеспокоившись, укрылся ли он. В конце концов он был ее мужем. Она была близка с ним. И нечего этого смущаться. Она совсем было собралась пойти исправить свою ошибку, но передумала, боясь, что он может проснуться и неверно истолковать ее заботливость. И вообще она не должна была входить в его комнату в ночной сорочке. Это можно не правильно понять. Она вовсе не сочувствует ему. Если он хотел напиться и обвинить в этом ее, это его проблемы. И если утром он будет мучиться тяжким похмельем, так это вполне заслуженно. Надо расплачиваться за невоздержанность. Почему же она полночи не спала, думая о нем, беспомощно растянувшемся на своей постели?

— Если у тебя такой хмурый вид из-за неудачного завтрака, может, мне лучше позавтракать в клубе?

Розлинн взглянула наверх. Внезапное появление Энтони настолько изумило ее, что она ответила только:

— Да нет, с завтраком все в порядке.

— Превосходно! — сказал он. — В таком случае ты не против, если я присоединюсь к тебе?

Не дожидаясь ответа, он подошел к столу и стал накладывать гору еды на свою тарелку.