Девочка. Книга третья

Если бы я была прежней, мне бы, наверное, было больно, потому что именно это спокойствие давало уверенность, что у Марты все в порядке с Барреттом.

— Говорите, — пожала я плечами, отмечая, что она будто оттягивает этот разговор.

— Я бы хотела попросить у вас прощения, — наконец произнесла она, будто выдохнула.

Это был неожиданный поворот. Я внимательно всматривалась в ее лицо и пыталась понять — играла она, преследуя какие-то цели, или хотела исповедоваться? Так и не найдя ответа в этих идеальных чертах, я грустно улыбнулась — по большому счету это было уже неважно.

— Вам незачем просить прощения, — спокойно произнесла я.

— За тот разговор в беседке, на празднике, — между тем продолжила она, будто не слыша.

Я чувствовала и видела, что ей эти слова давались с трудом, словно она сама себя заставляла выпить горькое лекарство.

""Значит все таки исповедь"", — машинально отметила я. Сейчас во мне не было никаких эмоций по отношению к ней — картина забрала мою боль, но один вопрос не давал покоя, и я все же задала его, понимая, что другого случая у меня не будет:

— Почему вы меня тогда не добили в том споре? У вас были аргументы.

Она некоторое время молча изучала мое лицо, принимая решение, и наконец произнесла:

— Потому что, настроив вас против Барретта, я бы навсегда потеряла возможность вернуться к нему.

Это было… откровенно. Марта была умна. Если бы мой разрыв с Ричардом произошел по ее вине, у нее бы, вероятно, не осталось ни единого шанса. Тогда, в стычке со мной, она проиграла сражение, но выиграла бой. И если бы я не передала свою боль картине, мне бы было сейчас очень плохо.

— Какая информация могла послужить поводом для моего разрыва с Ричардом? — машинально продолжила я.

— Это уже не имеет значения, — равнодушно пожала она плечами.

Что ж — и здесь она была права. Теперь, когда она находилась рядом с Ричардом, ей незачем было травить меня. Будь она не уверена в своих позициях, она продолжала бы нападать, как тогда в Никки и на празднике у Чоенгов.

В воздухе повисла тишина. Мы молча смотрели друг на друга и сейчас я понимала — наши роли поменялись. Судьба, как обычно, сделала рокировку в свою пользу, а затем удалила с шахматной доски ненужные фигуры.

— Я желаю вам с Ричардом счастья, — тихо произнесла я.

Эти слова жгли горло, но они были верными — прозвучав, они стали чем-то материальным, неким символом того, что я приняла выбор Ричарда, смирилась с этим и отпустила их вместе.

Марта никак не отреагировала на мои слова, а я, более ничего не сказав, вышла в фойе и закрыла за собой дверь, оставляя Марту позади — мне хотелось верить, что я закрыла дверь в свое прошлое.

— Все в порядке? — тихо спросила Эльза, с тревогой всматриваясь в мое лицо.