Девочка. Книга третья

Но от этой информации легче не становилось — сердце пробивало током. Я знала одно, если она представлялась девичьей фамилией и ходила без кольца, значит она приехала в Сиэтл с одной целью — вернуть Ричарда Барретта и самой вернуться из прошлого в его настоящее.

* * *Уже на выходе из театра, я все еще осматривалась по сторонам, но понимала — Марты здесь не было.

Глава 27

Ноябрь. Отсюда началось новое летоисчисление.

Ноябрь. Как Демиург, который подчинил хаос, упорядочил космос и стал хранителем порядка.

Ноябрь. Как два лица Бога Януса — Вход и Выход, Начало и Конец, Свет и Тьма.

Ноябрь. Время Скорпиона. Противоречивого и загадочного знака. Знака Жизни и Смерти.

Ноябрь. Месяц Барретта. И по иронии Судьбы в опере давали ""Фауста"".

Германия, ХVI век. В средневековом Виттенберге проживает ученый, по имени Фауст. Он терзается мучительными переживаниями о бессмысленно потраченном на науку времени. Он хочет вернуть свою молодость и продает душу дьяволу, который появляется в образе Мефистофеля.

Вечная неумирающая история — Душа и Дьявол. Только у меня все было по-другому. Я отдала душу своему Дьяволу, скормила ему свое сердце и не требовала никаких наград или компенсаций.

* * *Прошло два с половиной месяца после нашей с Мартой встречи, я уже начала свыкаться с мыслью, что Марта в Сиэтле, что она с Барреттом на связи, и только один Бог знал, в каких она с ним отношениях.

""Отпусти их"", — говорила я каждый раз, как только мысли накатывали новой волной, и мне даже казалось, что у меня получается — после встречи с Мартой я вновь вошла в повседневное русло.

Вчера был День Рождения мужчины, Ребром которого я все еще была. Вернее, всегда оставалась. Он прошел как-то тихо, на удивление спокойно. Но на сердце было тревожно. Я не любила такую тишину — она напоминала затишье перед бурей.

И буря пришла вечером следующего дня. День не предвещал никаких сюрпризов, он начинался как обычно. Серое осеннее утро. Чашка горячего кофе с корицей. Тигр на подоконнике. Теплый плащ и зонтик."

"На работе меня ждало много работы, рутина, но я не жаловалась — так я отвлекалась от грустных мыслей. Раньше, до приезда Марты, просмотр сиэтлской светской хроники для меня всегда был болезненным. Каждый раз, открывая ту или иную статью о благотворительных или светских мероприятиях в Сиэтле и Нью-Йорке, где участвовала наша галерея, я с замиранием сердца боялась увидеть там Барретта с сестрами Романофф. Но на мое счастье мне на глаза не попадалось ни одного совместного снимка Барретта с кем бы то ни было. После приезда Марты моя паранойя усилилась в разы по понятной причине, и просмотр светской хроники превратился для меня в процесс обезвреживания минного поля.