Девочка. Книга третья

— Наверное, это твоя, — и он указал на висевший на двери самодельный рождественский носок, на котором была вышита серебряная снежинка.

— Почему ты ты так думаешь? — улыбнулась я.

— Мне кажется, этот носок делала ты.

— Да, мы с мамой, — грустно улыбнулась я, и воспоминания о детстве, когда мама учила меня делать ровные и аккуратные стежки из серебряных нитей на ярко-красном войлоке, вновь накатили неспешной волной.

Макс промолчал и подошел к кухонному столу, наблюдая за тем, как я нарезаю и выкладываю тонкие яблочные дольки на тесте.

— Выглядит аппетитно, — и он сел напротив.

— Это мамин рождественский пирог, — грустно улыбнулась я.

— Именно яблочный?

— Да. На Рождество она готовила только его, — кивнула я и добавила: — Как она любила повторять, ""традиции уважать нужно, но и свои создавать обязательно"". Пирог — один из них.

— Диск неровно лег, — заметил он и, пока я пыталась увидеть изъян, взял ложку со стола и аккуратно подровнял яблочную дольку. Он сделал это сочредоточенно, как мне показалось, машинально, как человек, который во всем любил симметрию и порядок.

— Спасибо, — улыбнулась я такой педантичности и продолжила выкладывать яблоки.

— Рождественские игрушки своими руками тоже было вашей традицией?

— В нашей семье было много таких ""своих"" традиций.

— Какие еще? — поинтересовался Макс и поправил ложкой очередную яблочную дольку, выбившуюся из строя.

— Если говорить о рождественских и новогодних, то каждый год, сколько себя помню, в любую погоду мы ездили в театр на Рождественский Балет. Обычно давали Щелкунчика. Мама покупала билеты за несколько месяцев до представления.

— А не из праздничных традиций? — спросил он, наблюдая за моими пальцами.

— Не из праздничных… — задумалась я и машинально потерла щеку. — Помню шоколадные конфеты. Знаешь, такие… в жестяных винтажных коробках. По средам и выходным мама мне всегда давала конфетку после ужина. Вернее половинку.

— Именно половину?

— Да. Большую половинку она отдавала мне, а остаток съедала она. Это был наш с мамой маленький ритуал к чаю, — вспоминала я и аккуратно выкладывала яблоки.

— А папе не доставалось? — усмехнулся Макс, выравнивая очередную дольку.

— Папа не возражал, — улыбнулась я, подбирая тесто по краям. — Он всегда говорил, что женщинам положено есть сладкое. На то они и женщины.

— Логично. — усмехнулся Макс и спросил: — Ты сладкоежка?

— Да, конечно, — пожала я плечами и, подхватив пирог, поставила его в горячую духовку.

Макс бросил взгляд на мое лицо и констатировал:

— У тебя щека в муке.

— Ой, спасибо, — вытерла я кухонным полотенцем скулу и услышала, как телефон Макса завибрировал в кармане джинсов.

— Да, у меня все готово… Я перезвоню, — бросил он в трубку и, дав отбой, посмотрел на меня.