Девочка. Книга третья

Проблему поняла, — кивнула я, понимая, что мне предстоит тот еще разговор с типографией утром после Рождества.

Положив трубку, я прокрутила в голове завтрашний план действий и, посмотрев на елку, вновь переключила свою телесную оболочку в режим ""Рождество"".

Джулия уехала домой, Эмили отмечала праздник в семье Перри, а мне предстояло встречать Рождество с Эльзой и Максом.

Поздравив папу и подруг, я посмотрела на имя ""Эльза Хоуп"" в списке исходящих звонков, и сердце сдавило грустной эмоцией. ""И зачем я согласилась? Только праздник испорчу"", — вздохнула я, не зная как поступить.

А все началось с того, что я решила позвонить Эльзе накануне и предложить помощь в приготовлении праздничного обеда, но она не взяла трубку и не перезвонила. Теперь мысль о том, что я могу помириться с ней на Рождество, уже не казалась такой удачной. Повертев сотовый в руках, я все же решила послать СМС, чтобы понять, как быть дальше.

""Эльза, доброе утро. Если хотите, я помогу с праздничным ужином"", — набрала я.

""Не беспокойся и отдыхай. С ужином проблем не будет. Макс планирует за тобой заехать. Адрес знает"", — пришел быстрый ответ, как бы говоривший, что мне будут рады, но на сердце было неспокойно.

Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, я решила приготовить десерт к праздничному столу — как любила говорить мама, ""некрасиво приходить в гости с пустыми руками"".

""Может быть, мамин яблочный пирог с корицей поможет мне наладить отношения с Эльзой"", — и я, как бы в поисках одобрения, посмотрела на Тигра, который безучастно наблюдал за мной из кресла в моей комнате."

"После ухода мамы я больше никогда не пекла этот пирог — слишком больно мне было вспоминать наши совместные часы на кухне, когда мама, без единого пятнышка на фартуке, ваяла очередной шедевр, в то время как я вся была извозюкана в муке и тесте.

Но сейчас, доставая посуду, я внезапно осознала, что уже прошла тот период жизни, когда воспоминания сочились лишь горечью потери. Я аккуратно, как когда-то мама, взбивала яйца, добавляла муку и сахар и ловила себя на мысли, что сейчас мои эмоции,

претерпев боль утраты, стали грустно-приятными. Когда от воспоминаний о родном человеке, которого уже никогда не вернешь, на губах все равно возникала улыбка от той теплой энергетики, которую твоя память навсегда запечатлела в тайниках сознания.

Я раскатывала тесто, аккуратно выкладывала его в форму и грустно улыбалась.

От очередной волны воспоминаний меня отвлек сотовый, лежавший на столе. Бросив взгляд на экран, я увидела имя ""Макс"", и чувство ненужности на чужом торжестве накатило новой волной.

Наскоро вытерев руки, я одним пальцем нажала на вызов и включила громкую связь.

— Привет, Лили, — голос Макса звучал тихо, но, как мне показалось, бодро.