Девочка. Книга третья

А они были, мои счастливые воспоминания, я сама в свое время бережно сохранила их в памяти — запечатлевая каждый дорогой сердцу момент, словно фотокадр, я создавала фотоальбом, чтобы потом его доставать и вспоминать с теплотой в сердце.

Но жизнь, как обычно, расставила все по своим местам, и сейчас показывала мне свою ироничную холодную улыбку.

Каждый раз, когда наступала ночь, я мысленно разводила огонь, бросала в жаркое пламя фотоальбом, но мои попытки уничтожить любое напоминание о Барретте были тщетны — вместо него горела я сама. Меня корчило на кровати в этом ритуале экзорцизма, но под утро, когда от моей души оставался лишь пепел, я чувствовала, что Дьявол так и не был изгнан из меня.

Иногда, когда мне все же удавалось уснуть, мне снился Океан. Наш с Ричардом Солярис. Я заходила все глубже и глубже, и чем дальше я отходила от берега, тем тяжелее мне было идти. Вода становилась вязкой, я осязала ее сопротивление до судорог, до выворачивающей боли в ногах, но продолжала идти. Я знала, что мне говорило подсознание — я искалы ответы на мучавшие меня вопросы, а Солярис был ничем иным, как темными лабиринтами сознания Барретта.

День. Утром звенел будильник, я натягивала на лицо дежурную улыбку и существовала еще один день. Я ела, пила, загружала свои мозги информацией, улыбалась подругам и сокурсникам — но я не жила, я лишь выполняла функции личности в обществе.

И так до следующей ночи. Я проживала каждые сутки и ждала. Ждала, что завтра станет легче. Ждала, что время все-таки вылечит. Ждала, что Дьявол сам уйдет. Но он не уходил. Каждую ночь он клал горячую ладонь на мой затылок, и пытка начиналась снова. Я вновь погружалась в огонь воспоминаний и, корчась в конвульсиях, сгорала дотла. Пока не наступал новый день.

Сегодня будильник не звенел — был Рождественский выходной. Я, как обычно, открыла глаза задолго до рассвета и, приняв новый день, как данность, встала с кровати и пошла умываться.

Приготовив себе кофе, я прошлась взглядом по пустой, но нарядной квартире, украшенной Джулией по случаю Рождества, и вздохнула. Впереди был длинный день, и я надеялась, что он принесет мне радость. Ведь Рождество — это пора чудес и сказки.

Внезапно на столе завибрировал сотовый, и я, увидев на экране имя ""Молли"", тут же переключила свою оболочку в режим ""работа"".

* * *Молли была одним из сотрудников арт-галереи, куда я устроилась стажером и где работала уже неделю. Я считала это большой удачей, но ей я была обязана моему куратору и по совместительству руководителю факультатива по романским языкам профессору Барбаре Стивенсон.

После бесконечных собеседований я уже отчаялась найти нормальную работу в кофейне или в любом подобном месте, где можно было работать до двадцати одного года, но помощь пришла, откуда не ждали.