Девочка. Книга третья

Не обнаружив его ни в одном из предполагаемых мест, я решила не продолжать поиски — в эту игру мы уже играли не раз.

— Ладно… как знаешь, — театрально пожала я плечами и пошла к кухонной консоли, очень хотелось пить.

Все еще разыгрывая обиду, я приблизилась к холодильнику, и мое наигранное равнодушие сыграло — во встроенном шкафу послышался шорох, и я улыбнулась — значит все-таки спальня.

Наливая стакан воды, я отвернулась к столу, якобы не слыша его подсказок, в шкафу послышался недовольный и более настойчивый шорох, и дверь медленно отворилось, что означало — игра закончена.

Сделав пару глотков, я поставила стакан на стол и пошла в сторону спальни — на звук шороха.

— Ну здравствуй, мой хороший, — улыбнулась я, рассматривая грустные темные глаза немецкой овчарки, очень похожей на ту, которую я видела во сне.

Дэнни внимательно следил за моим лицом, и в его глазах читался всё тот же вопрос, на который я не могла дать ему ответ вот уже на протяжении двух недель.

— Я знаю, что ты скучаешь по Максу, — тихо произнесла я и села на колени рядом со шкафом.

Пес вышел из своего укрытия и, опустившись на пол, грустно уткнулся мокрым носом в мое бедро.

— Ты же знаешь, я не могу взять тебя с собой. В больницу не пускают собак, даже таких замечательных, как ты, — погладила я его густо поросшую жесткой шерстью холку.

Немец, приподняв бровь, посмотрел на меня, и в его темных глазах читался и укор, и мольба одновременно.

Я бросила взгляд на записку от Эльзы со словами ""Так и не поел"", и вздохнула.

— Давай покушаем, — вместо ответа предложила я, но Дени, видя, что я не могу дать ему того, что он хочет, вновь опустил голову на мое бедро.

Понимая, что здесь нужен стимул, я наклонилась и тихо прошептала:

— Максу лучше, а там и до выписки недалеко. Нужно только немного подождать.

Пес приподнял голову и внимательно посмотрел на меня, будто искал подтверждения моих слов.

— Честно, — кивнула я, понимая, насколько ему было тяжело.

""Мне ли не знать, что такое разлука, когда тебя не пускают в больницу"" — больно кольнуло в груди, но я, спрятав очередное воспоминания в чулан памяти, улыбнулась псу и продолжила бодрым голосом:

— Мне Эльза жаловалась, что ты плохо ешь. Так нельзя.

На это пес никак не отреагировал, лишь тяжело вздохнул, не меняя позы.

— Если ты не будешь есть, то похудеешь, и Макс будет очень недоволен. А ему нельзя волноваться. Ты же не хочешь чтобы твой хозяин волновался? Что я ему скажу? Не ешь, гулять не хочешь, похудел…

Немец нервно завилял хвостом, определенно не желая, чтобы я жаловалась Максу, и вновь посмотрел на меня грустными глазами.

— Давай договоримся. Ты будешь хорошо питаться, а я тебя сниму на видео для Макса.