Третий всадник мрака

Ночью его не клонит в сон… Он вернется ночью… Хозяйка не пнет его на прощание? Она так замечательно мучила его на крыше! Прежняя хозяйка так не заботилась об Антигоне!

Ирка присела, обняла домового и погладила его по голове. Сын кикиморы мгновенно оттаял. Он повернулся на пятках и исчез так же мгновенно, как и в прошлый раз.

«А я-то думаю, чего у него глаза слезятся! Он же ночной, а я его утром да еще на крышу вытащила! Чуть не убила!» – подумала Ирка со стыдом, пообещав больше не повторять своей ошибки.

Она подошла к краю. Посмотрела вниз и прикинула, что будет, если она сейчас спрыгнет с крыши. Трансформация в лебедя далеко не мгновенна. Значит, превратиться в полете она не успеет и шмякнется прямо среди абитуриентов, которые как раз надели чистые белые рубашечки, отправляясь на вступительное сочинение.

Бррр… Ну что за мысли лезут в голову? Мусор какой-то, дребедень! Разве такие мысли должны быть у настоящей валькирии? У валькирии они должны быть четкие, ясные и определенные. Каждая мысль – поэма цельности и совершенства. Эх, не стоило ей тогда вместо пустого и прекрасного бокала представлять немытый стакан из-под томатного сока. Вот и стала неправильной валькирией.

* * *Что-то заставило Ирку поднять голову и посмотреть на солнце. Посмотреть не щурясь, не заслоняя глаз, не опасаясь убийственно яркого сияния – спокойно и уверенно, с сознанием своего права, как это умеют делать только создания света. Не так, как это делают создания мрака, которые, страшась солнца, смотрят на него с ненавистью и вызовом и потом долго слезятся их глаза, увидевшие то, что чужеродно им и опасно.

Долго, очень долго смотрела Ирка на солнце и ощущала, как его лучи ласкают ее нагрудник и наполняют силой ее существо. Наконец, насытившись солнцем, как насыщаются самым вкусным кушаньем, она хотела отвести глаза, но тут почудилось ей, что от солнца отделилась некая часть и сгустилась в огненную птицу.

Скользя по солнечному лучу, птица оказалась рядом и замерла в воздухе недалеко от Ирки. Она была не крупнее воробья. Растрепанная. Драчливая на вид. С перьями из языков желтоватого пламени. С крыльями, плескавшими по воздуху так часто, что вся птица сливалась в одну огненную вспышку. Птица подлетела ближе и нетерпеливо заметалась как челнок, издав при этом звук, который сошел бы за чириканье, не будь он так осязаемо горяч. Покрытие крыши начало плавиться.

Сообразив, что ее торопят, причем недвусмысленно, Ирка начала превращаться в лебедя. Вскоре большая белая птица отделилась от крыши и заспешила за пылающей и радостной горстью солнца. Огненная птица торопилась. Полет ее не был ровным и напоминал острые росчерки пера. Она то спускалась вниз, к самым домам, но вновь, как мячик на резинке, подскакивала вверх.