Третий не лишний

Он очень пьян. Поцелуи слишком мокрые, и источает он такое амбре, что уже на втором полном вдохе к горлу подкатывает тошнота.

– Я не хочу…

– Захочешь… я знаю, как завести тебя…

И тут я чувствую то, от чего волосы дыбом встают. Моей ступни касается чья-то рука. Проводит пальцем по подошве, сжимает щиколотку и гладит икру.

– Артем! – взвизгиваю я, – кто там?!

– Тшш… расслабься, зайчон… – тянет бретельку сорочки вниз, оголяя плечо, – отлижем, оттрахаем так, что неделю улыбаться будешь.

– Тёма!

Тут мне становится по-настоящему страшно. Он абсолютно невменяем и настроен решительно. Отталкиваю его в сторону и вижу у изножья кровати темную фигуру.

Никита.

Твою мать! Он притащил в нашу спальню Ника!..

– Пошли вон! Оба! – рычу, отползая вправо.

– Кри-и-ис… – лепечет не менее пьяный Никита, – зря отказываешься, Крис… я много что умею…

– На выход, быстро!!!

Соскакиваю с кровати и хватаю со стула полотенце. Замахиваюсь и бью по спине Ника.

– Ай!.. Бешеная!

Бурковский садится на кровати ко мне лицом. Замедленно моргая, смотрит на меня стеклянными глазами.

– Вон, я сказала! – ору во всю глотку, – пошли отсюда!..

Меня трясет от ужаса и шока, тело прошибает холодным потом, но я настойчиво цепляюсь за спасительную агрессию, иначе паника и растерянность снова сыграют со мной злую шутку.

– Меня так даже больше вставляет, – ухмыляется Никита, пытаясь подняться с колен.

Но он настолько пьян, что, поскользнувшись на одеяле, снова валится на четвереньки и продолжает ползти в мою сторону.

– Не приближайся! – визжу, замахиваясь полотенцем, – Тёма!!!

Тот в полнейшей прострации. Смотрит то на меня, то на своего друга. На лице ни одной эмоции, в мутных глазах ни одной мысли.

– Артем!!! Выгони его!

– Такие ножки… – шепелявит еле внятно, – фигура огонь…

Откидываю полотенце и хватаюсь за подушку. Один удар, и Никита заваливается набок. Пробует вернуться в прежнее положение, но я бью второй раз.

Тёма, громко хрюкнув, начинает шевелиться. Запустив обе руки в волосы, поднимается на коленях, чтобы посмотреть, как я избиваю его друга.

– Темыч… – хрипит недоделанный насильник, – помоги, а!..

Подхожу ближе и продолжаю дубасить до тех пор, пока он, закрыв голову руками, не затихает совсем.

– Забирай его… нахрен… – выплевываю дробно, – оба на выход!

– Кри-и-ис… – выдыхает, наконец, Бурковский, – пздц, Крис! Прости!!!

Сползает с кровати, начинает двигаться ко мне, но я замахиваюсь и на него.

– Не подходи! По-хорошему прошу…

– Крис… – убито качает головой, а потом переводит плавающий взгляд на Никиту, – Ник, бл*дь… Ты что здесь забыл?!

– Вон пошли оба! – рявкаю так, что Бурковский вздрагивает.

Кивает часто, помогает дружку встать на ноги и ведет его на выход.

Я еще несколько минут смотрю на закрытую дверь.