Третий глаз-алмаз

На следующий день теледеятельница приехала к Шляпкиной и детально изложила план съемок, потом попросила почитать тот самый материал Николая Михайловича и удовлетворенно заметила:

– Супер! Сейчас же оповещу нашего главного, завтра позвоню вам и назову дату съемки.

Оля оказалась очень расторопной, телефон у Зиночки зазвонил в тот же день, около десяти вечера.

– Извините, – завздыхала Оля, – но главный не проникся, сказал: материал журналиста не является уликой. Нет ли прямых доказательств убийства Жанны?

– Наверное, они были у Егорова, – резонно ответила Зина.

– Но вы их не видели?

– Нет.

– И не знаете, о чем идет речь?

– Нет.

– И в статье не названо имя преступника!

– Верно, – согласилась Зинаида, – насколько я помню, Егоров собирался подольше эксплуатировать сенсацию. Дело было летом, в городе мертвый сезон, тираж стал падать, и тут Николай Михайлович нарыл бомбу. Конечно, он хотел привлечь внимание читателей, задумал серию публикаций, но я не знала его планы. Егоров в них никого не посвящал.

– Жаль, – протянула Оля. – Неужели ничего больше не осталось?

– Нет, – с огорчением ответила Зина.

На том и расстались.

– Это она утащила, больше некому, – запоздало возмутилась Шляпкина.

– И как вы сразу не заметили? – поразилась я.

Зиночка оперлась локтями о стол.

– Я дала ей папку и пошла чай поставить, эта Оля не на кухне сидела, у меня тут бардак был, я постеснялась завести сюда постороннего человека. Вас пустила, потому что сейчас здесь небольшой беспорядок, а в тот день Игорек гостей созвал, тут девчонки салаты резали, все конфорки кастрюлями с картошкой заняли, я долго с чаем провозилась, а когда вернулась, Оля мне закрытую папку вернула.

– И вы не проверили ее содержимое?

– Нет!

– Но почему?

– В голову не пришло, – призналась Зиночка. – В ней не было ничего ценного, старые бумажки, кому могли понадобиться неопубликованные статьи многолетней давности? Сенсация хороша горячей, тухлые новости – несъедобное блюдо.

– Можете описать внешность Ольги?

Зина хмыкнула.

– Такую особу не забыть!

– Она столь интересна?

Шляпкина встала и включила чайник.

– Рыжая, как клоун! Волосы мелко вьющиеся, слишком блестящие, лицо в веснушках, ну прямо перепелиное яйцо. Брови черные, она их явно красит и перестаралась. Глаза карие, рот накрашен оранжевой помадой. Слишком много косметики, да и духами она облилась сверх меры. И фигура странная – ноги-руки тонкие, а живот и бедра толстые. Я сначала решила, что она беременная, потом поняла: нет, просто нелепая. Правда, воспитанная, туфли сняла, извинилась за беспокойство, удостоверение телевизионное показала.

– Вы ее фамилию не запомнили?

– А она не открывала книжечку, издали продемонстрировала, чего же лезть руками?

– Ясно, – совсем приуныла я.