Третий глаз-алмаз

У меня был приятель, парализованный ниже пояса, так он каждый день занимался, мысленно представлял: вот шевелится мизинец, сгибал, разгибал его, придумал себе гимнастику… И пошел! Вопреки всем прогнозам и диагнозам врачей.

– Может, вы и правы, – тихо сказала Кара, – но то, что мама встала! Ей-богу, это чудо!

– Просто Лариса Петровна сообразила, что в жизни еще есть нечто интересное, и она может зарабатывать деньги, не каждый день встречается девочка, пишущая «иошь» и называющая сочинение «Попёр в лесу». Главное, не препятствуйте матери, найдите ей учеников. Нынче никто уже не берет десять долларов, поэтому мигом отыщется армия желающих, – засмеялась я и начала изучать подшивку.

«Лупа» не утруждала себя философскими размышлениями, она била читателя шокирующей информацией: «Отец утопил трехмесячного младенца», «Влюбленные подростки выпили уксусную эссенцию», «Врач-маньяк насиловал и убивал пациенток»…"

"Я пролистала подшивку до середины и прониклась уважением к Николаю Михайловичу и Эдуарду. Нет, только не подумайте, что я наслаждалась статьями о сексуальных извращениях и жестоких убийствах! Да, я обожаю детективные романы, но все же литераторы, за редким исключением, не опускаются до откровенно патологических описаний. И, читая книгу, понимаешь: это выдумка, ничего подобного в жизни не было! С другой стороны, «Лупа» выходила шесть раз в неделю на протяжении года, это триста двенадцать номеров, и каждый полон подобных сенсаций. Журналисты были невероятно работоспособны.

– Кара! – окликнула я дочь Егорова. – Вот тут внизу фамилии корреспондентов: «Николаев, Михайлов, Эдуардов, Эдькин, Ларисин, Егоров, Егоркин, Егорушкин…» Кто эти люди?

– Это папины и Эдуардовы псевдонимы, – пояснила Кара, – у читателя не должно было создаваться впечатления, что газету делают два человека.

– Но реально их было двое?

– Еще ответственный секретарь, – кивнула Кара, – они носились повсюду, как сумасшедшие. В понедельник папа по городу скачет, Эдик в редакции, во вторник наоборот. Экономили на сотрудниках. Потом какие-то люди стали появляться, но надолго никто не задерживался.

– Почему? – заинтересовалась я.

– У папы был сложный характер, он не понимал слов «не могу», они для него были синонимом «не хочу». Отец безжалостно относился к корреспондентам, требовал полной отдачи, очень возмущался, если человек говорил: «Я три недели без выходных, дети и жена забыли, как я выгляжу, дайте мне отдохнуть».

Услыхав такую просьбу, Егоров краснел и орал:

– Журналистика ревнива, она не терпит соперниц. Выбирай: либо семья, либо работа.

Мало кто соглашался на такие кабальные условия, да еще редактор не платил сверхгонораров, наоборот, зажимал деньги, например, никогда не давал средств на такси.