Перехватчик. Разборки третьего уровня

– Сидите, – сказал Первухин, присаживаясь на единственный привинченный к полу деревянный табурет. Баканов остался стоять. – Повторите, что вы помните.

– Ничего, – глухо ответил майор. У него задергался мускул под глазом, задрожали руки и губы. Но все же он справился с собой. – Пытайте не пытайте, мне сказать нечего.

– Хорошо, поступим иначе. Подойдите, станьте ко мне спиной. Не бойтесь, я бить не буду. – Первухин усмехнулся.

Офицер-охранник с усилием встал с койки, подошел, пошатываясь, повернулся и замер. Первухин достал из кармана пиджака пистолет, направил в затылок арестованному – Баканов округлил таза, открыл рот, собираясь крикнуть: ты что?! – и нажал на спуск. Выстрела не последовало. Вернее, выстрел произошел, но в руке генерала был не обычный пистолет, а «глушак», Баканов сообразил это мгновением позже.

Майор вздрогнул, обмяк и едва не упал, пришлось поддержать его под руки и усадить на койку, так что его широко раскрытые глаза невидяще уставились в зарешеченное окно.

– Имя, фамилия? – четко спросил Первухин.

– Сергей Буркин.

– Звание?

– Майор.

– Подразделение?

– Спецподразделение «Щит» по охране секретных объектов.

– Что случилось шестого июня перед вашим дежурством на объекте «Склад ј 3»?

– Ко мне домой зашли двое федералов…

– Точнее.

– Двое федеральных агентов, показали удостоверения.

– Вы их запомнили?

– Так точно. Полковник Семашко и капитан Балуев. Один приземистый, седой, крепкий, с усами, второй высокий, плечистый, русоволосый.

– Узнать сможете?

– Смогу.

– Что они вам предложили?

– Ничего не предлагали, сунули в лицо пистолет и…

– Дальше.

– Все. Они исчезли. Я посчитал, что это галлюцинация. Пошел на дежурство. Потом меня взяли ваши люди на шоссе.

– Что вы там делали?

– Не знаю.

– Куда девался контейнер спецхранения?

– Не знаю.

– Но вы помните, что вы его забрали со склада?

– Не помню.

– Ложитесь и спите.

Майор послушно закрыл глаза и завалился на койку. Лицо его еще больше позеленело.

– Вызови врача, – сказал Первухин, пряча «глушак».

– Но он же…

– Он больше ничего не скажет. Прапорщики тоже. Все они были зомбированы с помощью «удавов».

Генералы вышли из камеры, направились по коридору к выходу из изолятора.

– Откуда у тебя «глушак»?

– От верблюда, – ответил Первухин.

– Понятно. Мне бы найти такого верблюда… А нельзя было заставить его вспомнить, кто все же приходил, что приказал сделать и куда они отволокли контейнер? Выстрелить в него еще раз…"

"– Выстрелить – значит превратить в идиота. Ему и так досталось, а мужик, в общем-то, ни в чем не виноват. Память его сейчас блокирована командой запрета, внушенной с помощью «глушака» теми, кто к нему приходил. Пробить этот блок другим «глушаком» невозможно, нужны другие средства.