Перехватчик. Разборки третьего уровня

Но тем не менее Василий понимал, что образ Ульяны отныне будет неотступно сопровождать его повсюду, маня и притягивая.

Гостя в квартире он почувствовал, едва переступив порог прихожей. Бесшумно открыл шкафчик для обуви, вытащил пистолет, сделал два шага к гостиной и услышал голос:

– Не поднимайте шума, Василий Никифорович.

Он вошел в комнату и увидел сидящего в кресле комиссара-два «Чистилища» Рыкова.

– Извините за вторжение, но я счел этот способ контакта наиболее приемлемым.

– Что вам надо? – Василий демонстративно переложил пистолет из правой руки в левую.

– У нас к вам деловое предложение…

– Наподобие того, что вы сделали Соболеву? – Балуев сказал первое, что пришло в голову, и по реакции гостя понял, что попал в точку. Оживился, честно признался:"

"– Разрази меня гром! Никогда бы не подумал, что вы – член Союза Девяти!

– Откуда вы… знаете? – почти беззвучно выговорил Рыков.

– Собака воет – ветер носит… Меня только что хотели «выключить». Не с вашей ли подачи? Хотя, наверное, еще рано. Однако разговора у нас с вами не получится. Уходите!

Рыков молча встал, прошел в прихожую, обернулся.

– Не знаю, откуда вам стало известно о Союзе Девяти, хотя и догадываюсь. Самандар? Парамонов? Не суть важно. Но вы себя поставили в очень неловкое положение, ганфайтер, поставили в положение дичи. Вам не сказали, что мы всегда добиваемся поставленной цели?

Василий выстрелил. Пистолет был с приставкой глушителя и гильзоуловителя, поэтому звук выстрела походил скорее на хлопок в ладони. Пуля прошла в миллиметре от уха Рыкова, вонзилась в портрет президента на стене.

– Вы тоже сделали ошибку, господин комиссар, – сказал Василий ровным голосом. – В случае чего я буду знать, кого искать.

ПЕНА ПЕРВОЙ «ВОЛНЫ ВЫКЛЮЧЕНИЯ»

Матвей вышел из машины, захлопнул дверцу и, не успев сделать и шага, ощутил всем телом колоссальной силы удар.

Впечатление было такое, будто удар был нанесен по каждой клеточке тела, причем не только по наружному покрову, но и внутри! Боль ощущалось всюду, адская боль…

Очнулся он от тишины.

Стоял, пустой и звонкий, очищенный от шелухи каких бы то ни было мыслей и чувств, онемевший, в непонятном, странном мире, где были разлиты покой и неподвижность. Нет-нет!.. Матвей находился все там же, куда и приехал: это было подмосковное Бутово, справа – бетонный забор воинской части, слева гастроном, почта, пивной бар… Все осталось на своих местах, словно удар, отключивший Соболева на какое-то время от реальной действительности, не подействовал на урбанистический пейзаж. Но стоило повнимательней оглядеться, как становилось понятно, что подействовал.

Здесь не было видно ни единого человека, не было слышно ни звука торопливой человеческой жизни.