Третье пророчество

Наиболее отчаянные любители телевизионных искусств и вовсе могли подойти к своему любимому виртуальному персонажу, слегка хлопнуть его по плечу и бодро поинтересоваться:

– Как жизнь, Лева?"

"Лева, конечно, поначалу шарахался от такого обращения и долго честно пытался вспомнить лицо человека, который подошел к нему с такой уверенностью, но не вспоминал и смущенно пытался как-то выпутаться из неловкого положения. Дело в том, что телеведущие действительно не всегда помнили людей, которые к ним время от времени подходили, а потому боялись понапрасну обидеть своим неузнаванием хорошего человека. Поэтому Лева или кто другой из ведущих, к кому с такой искренней радостью обращался неведомый поклонник, обычно неуверенно кивали в ответ, мол, ничего жизнь, хорошо, спасибо... А поклонник отходил, крайне довольный собой, и значительно подмигивал своим приятельницам, которые сидели застенчиво за дальним столиком и, конечно, только что видели его неземной триумф.

Среди таких активных поклонников были, правда, и особенно нагловатые, которые простым вопросом про жизнь не довольствовались. Порой они подходили к какому-нибудь телеведущему, одиноко сидевшему за столиком, молча подсаживались к нему и тяжело вздыхали:

– М-да... Видел я тебя на прошлой неделе, Леха! Как-то ты выдохся... Как-то у тебя ушел кураж, не замечаешь?..

Телеведущий ошалело смотрел на непрошеного гостя и молчал. Гость понимал это молчание как полное согласие со своим мнением, подбадривающе кивал ведущему и говорил:

– Ничего, это пройдет... – А потом задорно предлагал: – Выпьем, Леха? Я угощаю!

Обидевшись на отказ выпить, активный поклонник возвращался в компанию своих друзей и небрежно присаживался с отсутствующим видом.

– Ты чего, знаком с ним? – спрашивали изумленные друзья.

Поклонник неопределенно качал головой, как бы не отрицая такого предположения.

– И о чем вы говорили? – возбужденно интересовались друзья.

– Да так, – загадочным голосом отвечал активный поклонник. – У нас с ним давние разговоры...

* * *Вот в этом кафе в Останкино и сидела роскошная Ирина Протопопова, одним глазом бдительно посматривая на главный вход в ожидании Николая Дмитриевича. Эта женщина не из тех, кого нужно долго искать глазами, подумал с привычным уже восхищением генерал, сразу обнаружив Ирину среди многочисленных обитателей кафе. Она сидела за крайним столиком, но почему-то казалось, что теперь самый центр всего кафе переместился именно в этот край.

«Вот что такое гвардия», – с уважением подумала Протопопова, заметив в руке генерала маленький изящный букет. Пожалуй, она не могла припомнить ни одного случая, когда Николай Дмитриевич явился бы к ней без цветов. За исключением только их самой первой встречи, но тогда явилась она к нему, а не он к ней.