Третье пророчество

Решение подсказала ей сама жизнь, когда на Холменколлене появился такой неожиданный персонаж, как Андрей Потоцкий. Одно то, что он приехал из России, уже подсказывало ей путь к спасению своей любви. То, что при этом Потоцкий оказался довольно хорош собой и вообще привлекателен как мужчина, нисколько не осложнило задачу, а, наоборот, упростило ее. У Ингелы было не так уж много времени на реализацию своего плана действий. Она могла попросту не успеть завести дружбу с этим русским, ведь дружба эта должна была оказаться в конечном итоге очень сильной – такой, чтобы Потоцкий решился на очень серьезный поступок по просьбе Ингелы. На дружбу, иными словами, требовалось слишком много времени, а его как раз не было. Поэтому девушка и выбрала путь куда короче и куда эффективнее. Всякие ханжи, конечно, могут сказать, что этот путь отличается также и сомнительностью – особенно для влюбленной в другого мужчину девушки. Но любовь, господа, требует жертв, и порой довольно серьезных! Хотя, если уж совсем откровенно, Ингела вовсе не считала ночи, проведенные с Потоцким, слишком уж большой жертвой со своей стороны. Даже наоборот... Впрочем, в такие нюансы она не хотела бы теперь углубляться.

Теперь куда важнее было то, что ее план удался. Это было главным. Теперь уже все волнения и сомнения позади.

Она очень надеялась, что русский откликнется на просьбу о помощи, когда услышит о том, что в беде оказалась его соотечественница. Русский произвел на нее впечатление человека, который не откажет ближнему в помощи. И, что еще очень важно, человека, который не побоится вмешаться в какую-то ситуацию, чтобы помочь другому. Это Ингела сразу почувствовала интуитивно. И тут еще, конечно, обстоятельства, при которых ему пришлось узнать про свою соотечественницу... Вот она, кстати, разница между просьбой, с которой к тебе обращаются по-дружески, говорят: «Помоги, ты же мне друг, или как?» И совсем другое, когда просьбу тебе шепчет на ухо горячими губами девушка, которая лежит рядом с тобой в постели и с которой только что ты испытал редкое блаженство.

Но это теперь Ингела могла так все хорошо объяснить себе и разложить по полочкам. Она поступила так первый раз в жизни, и, самое честное слово, никогда раньше ей и в голову не могло прийти, что она на такое способна. Никаким разумом, никакими планами она не руководствовалась, когда в первую ночь оказалась в спальне Потоцкого. Ее втолкнула туда какая-то звериная интуиция. Что совершенно неудивительно, потому что когда дело касалось профессора Густавссона, Ингела нередко ощущала себя настоящей львицей в джунглях, а вовсе не цивилизованной скандинавской девушкой, учащейся университета города Осло.

Конечно, она постаралась описать Потоцкому ситуацию в самых ярких красках.