Третье пророчество

А какими там средствами, кто кому чего сказал и кто чего поджег – это, мил человек, дело десятое. И об этом докладывать нужно только в том случае, если я спрошу детали, понятно?

– Так точно, товарищ генерал! – выдохнул Сергей.

– Вот любите вы шум устраивать, хоть в отпуск не ходи!

– Никакого шума, товарищ генерал, – обиделся Сергей. – Пожар низкой категории, почти никакого ущерба. Зато мы практически завершили операцию!..

– Операцию мы завершим тогда, когда эта Волкова будет в России, понятно, полковник?

– Виноват... – Сергей немного помялся, но все-таки спросил: – А кто она вообще, эта Волкова, что из-за нее на уши всю контору поставили?

– И не только нашу, Сережа, – задумчиво кивнул Николай Дмитриевич. Потом он внимательно посмотрел на своего офицера и ответил: – Хорошо, что ты не знаешь, кто она такая. Но очень плохо, что спрашиваешь.

– Ая, может быть, спрашиваю исключительно в интересах дела. Мало ли что пригодится? – ушел в сторону Сергей.

– А что тебе о ней известно сейчас? – прищурился генерал.

– Да практически ничего!

– Вот видишь, а с задачей ты справился. Сам же говоришь, что операция почти завершена.

* * *"

"Самому генералу этот диалог немного напомнил давние советские времена, когда он сам еще был молодым офицером разведки. Те из них, кто приходил служить без сильных связей, годами просиживали штаны в Советском Союзе, так и не побывав ни разу в стране, которая являлась их специальностью. В ответ на все жалобы по этому поводу (которые, впрочем, можно было высказать не так уж часто) командиры отвечали:

– Ты сначала страну изучи по открытым источникам, понимаешь. Покажи свой уровень, тогда и поговорим о командировках.

Младшие офицеры тщательно осваивали страноведческий материал и в результате на экзаменах показывали блестящие знания предмета.

– Вот и молодец, понимаешь, – говорили командиры. – И зачем теперь тебе туда ехать? Ты теперь знаешь эту страну лучше, чем те, кто там просидел несколько лет. А у нас тут еще работы невпроворот!

В те времена генералы разведки не любили, когда их младшие офицеры ездили в зарубежные командировки. Каждая такая поездка была связана со слишком большим риском для командира, остававшегося на родине. Пока младший офицер находился на линии огня и изучал враждебное окружение, кресло под его командиром в Москве или Ленинграде шаталось как детская игрушечная лошадка. Стоило его подопечному за рубежом совершить малейшую оплошность или откровенную глупость, как кресло в тот же момент могло и вовсе рухнуть.

28

Узнать однажды, что ты, оказывается, носишь совсем другое имя, а не то, которым тебя до сих пор все время называли, – достаточный повод для того, чтобы попытаться пересмотреть всю свою жизнь. Как на видеозаписи, которую отматываешь назад.