Третье пророчество

Но вы должны понимать, что никто никогда вам не позволит играть с такими игрушками, как, например, ядерное оружие...

– А при чем здесь ядерное оружие? – слабо огрызнулся тролль.

– Вот видите, – проникновенно улыбнулся Джим. – Я же говорю, что вы просто не понимаете, куда влезли на этот раз.

– Ну да, а вы, значит, все понимали с самого начала и только и ждали, когда я за вас сделаю всю работу и потрачу на это уйму денег?

– С вашей стороны вполне логично говорить о некоторой компенсации, – согласно качнул головой Джим. – В разумных, конечно, пределах.

И он тут же назвал сумму, которая, по его мнению, вписывалась в разумные пределы.

– Это что, шутка? – спросил упавшим голосом тролль, когда ее услышал.

– Нисколько, – твердым голосом сказал Джим и мрачно уставился на тролля.

– Вы хоть понимаете, сколько мне стоила эта операция?

– Видите ли, я государственный служащий и не силен в частном бизнесе. Но я слышал, что бизнес подразумевает фактор риска. У нас довольно скромные бюджеты, и мы не можем платить за чужие риски. Мы просто предлагаем вам компенсацию, которая нам по силам.

«Мне бы хоть на часок прикоснуться к вашим скромным бюджетам», – тоскливо подумал тролль. Где-то он слышал, что интеллигентного человека хамство всегда парализует. Это, наверное, и есть секрет победоносной американской тактики.

Собственно говоря, выбор у него был довольно небольшой. Если совсем откровенно, то у него и вовсе не было выбора. Американцам достаточно было бы переслать пару-тройку интересных документов из своих архивов в полицейские управления Швеции или Норвегии, и на этом деятельность Международного бюро научно-технических исследований через несколько часов была бы завершена раз и навсегда. Но терять средь бела дня такую золотую рыбку, как эта русская, было уж слишком обидно. В этот момент в Эрике Густавссоне чувство собственного достоинства боролось с инстинктом самосохранения. Можно было бы выразиться, конечно, и по-другому: природная жадность в этот момент боролась в нем с элементарной трусостью, и долгое время борьба между этими сильными чувствами шла на равных.

* * *У выхода с набережной Бигдой стояла небольшая стайка симпатичных юношей и девушек с плакатиком антиглобалистов. Курносая девчонка, вся в веснушках, держала перед собой стеклянный куб, в котором лежало несколько мелких денежных купюр. Надпись на кубе гласила, что молодежь собирает деньги для борьбы с политикой нового американского порядка. Густавссон без лишних размышлений достал из бумажника купюру в тысячу крон и опустил ее в куб, курносая девчонка посмотрела на него с симпатией, а один из парней сказал ему тихо, чтобы не слышали прохожие:

– Спасибо... товарищ.