Трепет. (не) его девочка

Лучше бы он прямо сейчас свалил вместе с Региной!

Решаю вернуться к столу лишь из-за брата, лишь потому, что не могу его потерять, но когда подхожу Рустама не вижу. На спинке стула висит его пиджак. На столе стоят тарелки с салатом и новые чашки с кофе. Скатерть заменили на чистую.

Поворачиваю голову в ту сторону, где сидела Регина, и понимаю, что ее в зале тоже нет.

Официант отодвигает для меня стул и жестом приглашает сесть. Я на автомате иду к столу и опускаюсь на стул, при этом взглядом гипнотизируя входную дверь ресторана.

Он вышел? С… ней? Для чего?

Руки начинают дрожать, когда я кладу их на стол. Я ведь сама этого хотела, чтобы он ушел с ней, но когда это происходит в действительности, мне становится тошно. К горлу подступает желчь, собираясь вязкой горечью во рту.

— Рустам Довлатович просил вас подождать. Он скоро вернется. Ваш салат готов, скоро подадут горячее. Приятного аппетита, — учтиво произносит официант, после чего оставляет меня одну.

Я по-прежнему пялюсь на дверь. Она непрозрачная. За ней ничего невозможно увидеть, а мне очень хочется. Окна занавешены бежевыми шторами. Что если подойти и посмотреть? Вдруг он просто вышел поговорить по телефону?

Или ему все-таки опять захотелось… побыть с ней наедине? Прямо сейчас, когда мы приехали в ресторан вместе позавтракать? Неужели он себя совсем не может контролировать? Неужели способен так унизить меня, словно я — вещь, которую он хочет получить, но у меня нет своих прав, чувств и эмоций, важны только его, а мои должны сначала стать удобными ему?

Давай же, Рустам, вернись обратно, дай почувствовать запах ее духов, увидеть следы от красной помады на твоей рубашке или щеке. Дай мне еще один повод тебя ненавидеть. Убеди меня в том, что все ее слова — правда. Мне так будет проще, мне так будет легче потом собраться, легче презирать тебя, не разрушившись самой.

Опускаю глаза в тарелку. Нужно поесть. Нужно поскорее поесть, чтобы уйти. Если я не поем, то он меня не оставит, но я не уверена, что смогу… Это не так, как было ночью. Это другое. Она была здесь, говорила со мной, а теперь он ушел с ней. Вот так просто, будто я должна молча проглотить это и не сметь ничего сказать против. Он же защищает меня. Как же… Он же не хочет мне навредить…

Беру вилку дрожащей рукой и сильно сжимаю ее пальцами. Жму, будто хочу согнуть металл, и жалею, что у меня нет такой силы, и мне некуда деть свою ярость, боль и презрение.

Внимание привлекает звук открывшейся двери. Я дергаюсь и машинально перевожу на дверь взгляд, одновременно боясь и желая увидеть Рустама. Это он. Он вошел. Направляется к нашему столику спокойно и уверенно, держа телефон возле уха. Я замечаю, что волосы его слегка влажные и растрепанные. Когда он подходит ближе, вижу следы от капель на рубашке.