Трепет. (не) его девочка

Но ты не отвечала на мои сообщения и звонки.

— Мог бы уехать сразу.

Наконец я оказываюсь на втором этаже. Между нами несколько метров. Длинная лестница. Но глядя на него сверху-вниз, я чувствую себя так, будто он стоит совсем рядом, будто, если я сейчас протяну руку, то смогу до него дотронуться.

— Нет, мог бы. Но не захотел, — шепчу, сильно сжав пальцами смартфон.

Мужчина засовывает руки в карманы брюк, яркая вспышка молнии освещает комнату, мой взгляд скользит вниз, на область его ширинки. Всего мгновение, всего одна вспышка, но мне хватает этого, чтобы заметить его возбужденное состояние. Та женщина, если и успокоила его, то эффект оказался непродолжительным. Я, наверное, ненормальная, но почему-то чувстсвую из-за этого удовлетворение. Сразу же пытаюсь отшвырнуть неугодное чувство куда подальше. Слишком много противоречивых эмоций, связанных с ним, доведут меня до сумасшествия и сделают такой же безумной, как он. Но я такой быть не хочу. В моей жизни все должно быть правильно. Я не должна подводить себя и маму. Я обещала быть хорошей. Быть достойной. Если я и верну брата, то с холодным сердцем и в здравом уме.

Делаю осторожный шаг назад.

— Ты права. Не захотел, девочка, — отвечает Рустам Довлатович и делает пол шага вперед. Пол шага, а я дергаюсь, словно на меня бросился тигр. Мужчина останавливается, тяжело сглатывает и отводит взгляд в сторону. — Не забудь, что завтра нам ехать в больницу, Яна.

— Спи. Я тебя не трону.

— Зря, девочка. Я никогда тебе не лгал и не буду лгать. Не все можно рассказать сразу, Яна, но врать я бы не стал.

Я склоняю голову набок и поджимаю пальцы на босых ногах.

— Один раз ты солгал мне.

Он не отвечает. Молча ждет, когда я продолжу. И я продолжаю:

— Перед тем, как вы с мамой поженились… когда… когда я спросила тебя "Если вы поженитесь, всегда ли ты будешь мне отцом?" Ты ответил "Да. Всегда"… Ты солгал.

— Тогда я думал, что говорю правду, Яна.

— Еще не поздно все исправить. Не поздно сделать то обещание правдой, — говорю дрожащим голосом, почти умоляю, но он ничего не говорит. Еще одна вспышка молнии освещает нас. Его тяжелый и виноватый взгляд направлен на меня.

— Не ходи босиком, Ян, — спустя минуту произносит Рустам Довлатович, разворачивается и уходит, оставляя меня в темноте и одиночестве. Ответ повисает надо мной суровой тишиной.

— Ты почти ничего не ела вчера. И завтракать не стала.

Мы с Рустамом Довлатовичем едем в больницу. Почти вся дорога от особняка проходит в напряженном молчании. После разговора ночью я просто не знаю, что ему вообще говорить, и если быть честной, я еще и боюсь разбудить внутренних монстров мужчины, которые могут наброситься на меня, с целью сделать своей. Он сказал, что ему можно верить, и я пытаюсь.