Трепет. (не) его девочка

Эрекция мужчины сильнее упирается мне в ягодицы, а губы проскальзывают по оголенному плечу, целуют его, затем шершавый палец гладит это место, а губы снова целуют. Пространство перед глазами начинает плыть, глаза непроизвольно закрываются, под давлением чувств, вызванных действиями Рустама. Я пытаюсь от этих чувств убежать, но они меня не отпускают, даже наоборот, чем сильнее я сопротивляюсь, тем мощнее они меня накрывают.

— Много ты знаешь о слове "никогда", Ян, — шепотом отвечает отчим мне на ухо, затем прикусывает мочку и прижимает к себе так, что практически отрывает от пола.

Я выдергиваю руки из-под крана и влажными пальцами вцепляюсь в предплечье Рустама, которое обвило мою талию.

— Ты обещал… обещал, что не тронешь меня, пока вопрос с Сашкой не разрешится, Рустам… ты мне обещал…

— Я помню, что обещал, Яна. Скоро все решится, — мужчина носом трется о мою шею, пальцем цепляет свисающую лямку майки и тянет еще ниже, отчего слегка прохладный воздух пробирается к моей груди. — Очень хочется прикоснуться к тебе… Невыносимо хочется, Яна.

Сухие горячие губы мужчины скользят по шее, щеке, запечатывают поцелуй в уголке губ. Он осторожно поворачивает меня к себе лицом, подхватывает за бедра и сажает на стол, сам вклинивается между моих ног и фиксирует ладонью затылок, заставляя смотреть ему в глаза. Вторая рука Рустама накрывают лямку топа, болтающуюся на уровне локтя, мне не нужно опускать взгляд вниз, чтобы понять — майка открыла грудь с одной стороны. Я чувствую холод, чувствую, что твердый сосок больше ничем не укрыт, не спрятан от жадных глаз мужчины, которого я собираюсь ненавидеть всю оставшуюся жизнь за чувства, что он во мне вызывает, за то, к чему принуждает, и о чем думает, когда смотрит на меня.

— Пусти… — зажмуриваю глаза и плотно сжимаю губы. Пусть не думает, что может заставить меня смотреть на него, заставить хотеть поцелуя, гадать, каким он будет. Напористым, нежным, жестким, осторожным? Не хочу знать. Мне неинтересно.

Рукой тянусь к майке, чтобы прикрыть оголившуюся грудь, но Рустам перехватывает мое запястье и заводит руку за спину.

— Не закрывайся от меня.

— Я не хочу, чтобы ты меня разглядывал. Отпусти меня. Я хочу уйти к себе, — хриплю, все еще не открывая глаз. Жаль, что нельзя перестать дышать или ощущать прикосновения так же просто, как перестать видеть, сомкнув веки, потому что запах табака и геля для душа, горячая теплая кожа мужчины под пальцами, эрекция, упирающаяся в мою промежность, все это слишком сильно действует на меня. Всего этого слишком много. — Пожалуйста, позволь мне уйти, Рустам.

Мужчина какое-то время молчит. Я слышу лишь его тяжелое дыхание и шум воды из крана, бьющей по металлической раковине. Его пальцы массируют мой затылок, губы почти касаются губ.