Трепет. (не) его девочка

Отчим молчит почти минут, и я уже расслабляюсь, считая, что он отстал от меня и больше не станет задавать вопросов, как он вдруг произносит:

— Ты пытаешься сблизиться не с тем человеком. Твой отец — игрок. Он должен огромному количеству людей, которых я лично знаю. Рано или поздно то дерьмо, которое он творит, выльется на твою голову. Некоторые люди не заслуживают второго шанса. Ты не там ищешь тепло, Яна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да что он знает о тепле? Сашке намного холоднее, чем мне. Для него тепло — это я. А для меня тепло — это он.

— А где я должна искать тепло, Рустам Довлатович? У вас? Так вы мне в настоящем тепле отказываете. И я сейчас не про деньги говорю.

Отчим не отвечает. Всю оставшуюся дорогу мы едем молча.

Я кладу на могилу букет хризантем, провожу ладонью по портрету мамы на памятнике и отступаю назад на несколько шагов. Так смотрит на меня. Будто действительно видит. Дала бы она мне знак, что есть где-то, что мы не просто мешки с костями и мясом, что существует… душа. Со дня ее смерти я все прошу и прошу маму присниться мне. Сказать, гордится ли она мной? Правильно ли я живу и поступаю? Но она не снится. И с каждым новым днем я в ужасе ловлю себя на мысли, что ее действительно больше нет. Что, если ее нигде нет? Моей мамы.

Чувствую движение за спиной, почти невесомое прикосновение к лопаткам. Вздрагиваю от тревожной волны, пробежавшей по телу. Отчим обходит меня и рассыпает на могиле рядом с моими хризантемами огромный букет ромашек. Окидываю взглядом его крупную фигуру. Он красивый. Совсем не выглядит на свой возраст. Наверное, странно так думать о нем, но я не раз сравнивала отчима с другими мужчинами под сорок, например, преподавателями в колледже, учителями. Все они сильно проигрывают ему в физической привлекательности. Мама раньше говорила, что мужчины с годами становятся только красивее. Я считала это глупостью, а теперь вот считаю иначе. Действительно существуют мужчины, которым к лицу зрелый возраст.

Отчим выпрямляется, и какое-то время стоит спиной ко мне, и молчит. Он смотрит на мамин портрет? О чем он сейчас думает? Все те месяцы, что она болела, все те ужасные дни, когда я плакала в больничной палате, а он сидел рядом, я ни разу не задалась вопросом: что он чувствовал? Он что-то чувствовал? Ему было больно? А сейчас он по ней скучает? Ведь они были женаты почти восемь лет.

— Вы любили ее? — выпаливаю неожиданно для себя самой, и тут же прикусываю губу. Зачем я это спросила?

Отчим не поворачивается, лишь спина слегка напрягается после моего вопроса, на который он не отвечает. Даже не знаю, радоваться его молчанию или нет? Вдруг он ответил бы, что не любил.