Трепанация прошлого

А ты решил на публику сыграть, показать, что выше всех на стенку писаешь!

— Ты что себе позволяешь?! — уже в голос заорал Щербаков.

— То, что могу, — спокойно ответил Лев Иванович. — Ты своим стукачам по маковке настучи, чтобы они больше дезу не гнали. Эти ребята зря не сказали тебе, что нас троих трогать нельзя. Чревато! Я первым никогда не нападаю. Мой удар всегда второй, только не все после него на ноги поднимаются. До тебя в этом кресле немало людей побывало. Некоторые из них пытались шантажировать меня друзьями, а их — мной. Ну, и где они все? Нету их. А мы как были, так и есть!

— Да я тебя!.. — Взбешенный Щербаков начал подниматься из-за стола.

Сыщик посмотрел на него, как на неразумного ребенка, и спросил:

— А что ты мне реально сделать можешь? Выгнать со службы? Так я не пропаду. А Орлов с Крячко только счастливы будут в отставку выйти, потому что тянут эту лямку исключительно из-за меня. В общем, поступай как знаешь, а я уже сказал, что это дело у меня последнее. Но вот перед Орловым извинись так же публично, как его обгадил. О тебе говорят, что ты мужик из настоящих, вот и докажи это на деле. — Полковник снова превратился в исправного служаку, встал по стойке «смирно» и спросил: — Разрешите идти, товарищ генерал-лейтенант?

Щербаков с минуту тяжело дышал и прожигал Гурова взглядом, потом покачал головой и произнес:

— Ну ты и наглец! Генка, иди сюда! — неожиданно позвал он.

Тут из комнаты отдыха в кабинет вышел Геннадий Смирнов.

— Все слышал? — спросил его Щербаков.

— Все, — подтвердил тот, глядя на сыщика с неприкрытой ненавистью.

— Остынь! — прикрикнул на него Владимир Николаевич. — Это наши дела. Сами разберемся. А ты ответишь полковнику Гурову на все его вопросы. В рамках этого дела, естественно. И делать будешь только то, что он тебе скажет. Остальных предупреди, чтобы без самодеятельности!

Мужик неохотно покивал.

— Я сказал, без самодеятельности! — уже с угрозой повторил генерал. — Вы знаете, что у меня рука тяжелая!

— Да понял я, — недовольно сказал Смирнов. — И другим все объясню.

— То-то же! Кстати, ты не забыл, что через неделю у Люси день рождения?

— Конечно, помню, — ответил Геннадий.

— Вот и приходи вечером вместе с матерью и Мишкой. Он же наверняка приехал?

— Естественно, как же он мог не приехать? — Смирнов недоуменно пожал плечами. — Да тут все съехались. А насчет дня рождения не знаю. Там же, наверное, Люсины подруги и приятели по университету будут, и мы окажемся не к месту.

— Гена, друзья друзьями, а родня родней. Случись что со мной, у Люси, кроме тебя и Клавы, никого не останется. Ну и Мишки, конечно."

"— Типун вам на язык, Владимир Николаевич! — с чувством произнес Геннадий.

— Да кто ж свое будущее знает? — Щербаков усмехнулся. — Ладно, идите, а то меня люди ждут.