Перекресток трех дорог

Молчаливая Августа показала Клавдию Мамонтову свой новый рисунок в планшете – две фигуры вроде как в доспехах – ну, точно Мандалорцы из сериала. Один высокий – широкие плечи и «ноги из ушей» – таким Августа изобразила Мамонтова, отца она нарисовала ростом пониже, без шлема, со светлыми желтыми волосами и с маленьким глазастым зеленым существом на руках, явно видя Сашеньку в образе Беби Йоды. Но не они были главными на этом рисунке. Над ними обоими возвышалось, доминировало нечто большое, уродливое, черное, заросшее волосами – чудовище, восседающее то ли на пне, то ли на камне. Желтые горящие глаза с черными зрачками – взгляд хищника, подстерегающего Мандалорцев… где? В лесной чаще? На перекрестке трех дорог? В темной пещере, из которой не видно солнца?

– Эй, в чем дело? – тихонько спросил Клавдий Мамонтов у Августы. – Ты кого нарисовала? Кто это?

Шестилетняя девочка очень серьезно смотрела на него своими темными глазами. Потом протянула руку, коснулась планшета и… удалила свой рисунок.

Солнце клонилось к закату, даруя иллюзию, что вот так они и закончат свой день – дома, с детьми, тихо-мирно, в ожидании традиционного пятичасового чая.

Но полковнику Гущину позвонил старший оперативной группы – разыскали менеджера Леонида Жданова. Им, как и говорил Макар, оказалась его жена Полина Жданова. И Леонид согласился с ними встретиться, не откладывая – раз полиции что-то надо в связи с делами бывшего «ковидного госпиталя» (так ему объяснили всю срочность встречи). Супруги действительно вместе с ребенком жили в особняке на Пахре в знаменитом некогда академическом поселке ЛИН.

– Литература, искусство, наука, – расшифровал название поселка полковник Гущин. – Ну, что же, несмотря ни на какие его танцевальные шоу и телепрограммы, живет Жданов в месте весьма интеллигентном, так что, возможно, и нас с нашими вопросами не пошлет матом.

Венера Виллендорфская

На территорию бывшей академической дачи, куда они прибыли в летних сумерках, их впустил помощник по хозяйству – филиппинец. Сам Леонид Жданов встретил их в саду, спускавшемся прямо к реке Пахре – перед домом, который представлял собой хаотичное нагромождение пристроек-новоделов, стеклянных и открытых террас и эркеров второго этажа с балконами. Крышу украшали каминные трубы.

Ни полковник Гущин, ни Клавдий Мамонтов никогда прежде не интересовались конкурсами бальных танцев и танцевальными телешоу, однако они оба с первого взгляда поняли, что человек, представший перед ними, вряд ли когда вообще сможет снова танцевать. Макара, который помнил Жданова по лондонским клубам, поразили произошедшие в нем перемены – тридцатилетний молодой человек напоминал сейчас худого изможденного согбенного старца.