Перекресток трех дорог

Я, правда, и сам бы смог за себя постоять, а он вам убийцу задержал! Маньяка! На блюдечке преподнес.

– Маленький… солнышко… все хорошо, я с тобой. Дядя Федя с тобой. Не отдам тебя этим болванам. – Полковник Гущин наклонился к Сашеньке, не слушая Макара. – Ты вот умница какая… храбрый, и не плачешь…

– А он у меня никогда не плачет! – выпалил Макар. – Он в тюрьме родился! Его мать убийца, моя жена. Он в два месяца уже «короной» переболел. Его чуть по этапу с матерью в колонию в Сибирь не отправили. Клавдий его спас. И вообще это мой сын. Пусть с пеленок к реальной жизни привыкает!

– Кретины. Оба. – Полковник Гущин, прижимая к груди Сашеньку, повернулся к полицейским, бегущим к ним от машин с мигалками.

Сашенька выглянул из-за его плеча, он внимательно созерцал отца и Клавдия Мамонтова. Затем ухватил полковника Гущина за ухо и… засмеялся.

Смех его в ночной тьме, пропитанной страхом, потом, пылом погони, кровью и гневом, прозвучал, как серебряный колокольчик.

Двое оперативников забрали у Клавдия Мамонтова Петра Смоловского, надели на него наручники. Мамонтов запомнил его взгляд – словно угли тлеют в золе костра.

– Номер Гусева-младшего есть, а вот приложения Signal нет, – шепнул ему Макар. – Я сразу посмотрел. Мог, конечно, удалить. Или же это не с ним в мессенджере общался наш ищейка-детектив зеленоградский? Не он подрядил его за нами следить?

Полицейские затолкали Смоловского в машину-фургон. Все ждали команды полковника Гущина. Тот с Сашенькой на руках направился прямо в офис фирмы «Лоджик». Там среди ночи начался обыск.

Макар попросил у полицейских аптечку.

– Клавдий, надо все обработать сразу, лопата та ржавая была, фигово это. – Он ловко, как медбрат, обрабатывал раны друга, залил антисептиком, потом йодом, начал перевязывать ему ладонь. – Гущин-то на моей тачке приперся! Наверняка Лидочка проговорилась, сдала нас младшенькая моя. Или он тоже в глубине души считал задержание Сперминова ошибкой. На нас еще, главное, наехал. А за что?!

– Я за Сашхена перепугался насмерть, когда он лопату швырнул, – признался Клавдий Мамонтов. – Подумал…

– Да ты что? – Макар заматывал ему руку бинтом. – Я бы голову свою подставил, а не позволил бы ничему такому…

– Марш ко мне оба! – с крыльца офиса зычно крикнул им вышедший на воздух с ребенком на руках полковник Гущин. – Доложить коротко и ясно, что тут было.

Они поплелись и доложили.

– Не дождетесь моей благодарности. – Полковник Гущин грозно сверкнул на них очами и наклонился к малышу. – Не слушай их, золотко мое… идет коза рогатая… – Он пальцами сделал Сашеньке козу, и тот цепко схватил его за указательный палец.

– Как вы узнали, что мы здесь? – спросил Клавдий Мамонтов.

– А я где и кем, по-твоему, работаю? – Гущин злился.