Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро

Я увидел обломанные серые ногти, грубую кожу. Должен сознаться, что при всем желании я не мог извлечь из этого зрелища ничего полезного и вопросительно посмотрел на Жиро.

— У него руки простолюдина, — пояснил сыщик. — Однако одет он вполне респектабельно. Странно?

— Весьма, — согласился я.

— На одежде нет ни одной метки. Что нам это дает? Этот человек старался выдать себя за кого-то другого, специально переоделся. Зачем? Может быть, он чего-то боялся? Или пытался спрятаться от кого-то? Покуда мы этого не знаем, однако бесспорно одно — он старался скрыть свое истинное лицо.

Жиро посмотрел на покойника, распростертого у его ног.

— И снова на черенке ножа нет отпечатков пальцев. Убийца опять был в перчатках.

— Стало быть, вы думаете, что убийца тот же самый? — спросил я, снедаемый любопытством.

— Что я думаю — неважно, — отрезал он. — Там будет видно. Маршо!

Полицейский появился в дверях.

— Почему мадам Рено до сих пор не пришла? Вот уже четверть часа, как я послал за ней.

— Она идет, мосье, вместе с сыном.

— Хорошо. Только пусть входят порознь.

Маршо козырнул и удалился. Минуту спустя он ввел мадам Рено.

Жиро, сдержанно поклонившись, пошел ей навстречу.

— Прошу вас сюда, мадам.

Когда мадам Рено вслед за ним подошла к покойнику, Жиро резко посторонился.

— Вот этот человек. Вы его знаете?

Жиро сверлил ее взглядом, стараясь прочесть ее мысли, жадно ловя малейшее ее движение.

Однако мадам Рено была совершенно спокойна, слишком спокойна, сказал бы я. Она равнодушно взглянула на покойника, ни в лице, ни в движениях ее нельзя было заметить и признака волнения.

— Нет, — сказала она. — Я никогда прежде его не видела. Его лицо мне совсем незнакомо.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно уверена.

— Вам не кажется, например, что это один из тех, кто нападал на вас?

Но тут тень сомнения мелькнула на ее лице, будто какая-то мысль вдруг пришла ей в голову.

— Нет, не думаю. Конечно, у них были бороды — правда, следователь считает, что фальшивые, — и все-таки нет.

Видимо, больше она не колебалась:

— Уверена, он не похож ни на одного из тех двоих.

— Благодарю, мадам. Тогда это все.

Она вышла, высоко держа голову, и солнце вспыхнуло в ее серебристо-седых волосах. Потом в сарай вошел Жак Рено. Он тоже вел себя совершенно естественно и тоже не смог опознать покойника.

Жиро промычал что-то невнятное, и я так и не понял, доволен ли он результатом или, напротив, разочарован. Потом он позвал Маршо.

— Та, другая, дама уже пришла?

— В таком случае проводите ее сюда.

«Другой дамой» оказалась мадам Добрэй. Негодованию ее не было границ.

— Я решительно возражаю, мосье.