Трёхлунная ночь

Одна я принимаю тебя такой, как ты есть! Для остальных ты урод, огненное чудище!

Беда толкнула дверь, оставив на дереве обугленные следы когтей, и выбежала из башни.

Солнышко догнала её на середине двора. Меднокрылая небесная сжалась в горестный комок, заламывая лапы.

– Она врёт, врёт! – горячо заговорила Солнышко, оглядываясь на Тёрн и Искра, который запирал дверь. – Пурпур хочет, чтобы ты ненавидела себя, не верь ей! Конечно, я не могу ничего обещать за Глина, но думаю… Если я хоть сколько-нибудь его знаю, то могу тебе сказать, что путь к его сердцу – это помощь друзьям.

Она вздохнула про себя, не в силах представить земляного дракончика рядом с Бедой. Он же самый добрый во всей Пиррии, а она… сколько драконов она убила – не сосчитать! Как меднокрылой заслужить его любовь? С другой стороны, если на то пошло, кто вообще может стать вровень с Глином?

Небесная фыркнула, затем неохотно кивнула.

– Никакое ты не чудище! – продолжала Солнышко. Хотя и была вначале, но ведь каждый, если захочет, может измениться. – Ты такой же дракон, как и все мы, и твоя судьба – в твоих лапах.

– Тебе легко говорить, – снова фыркнула Беда.

«Не очень-то легко, – подумала Солнышко. – Как ни старайся, друзья всё равно считают безмозглой малышкой, и не более того».

– Не отпускай Пурпур, не надо, – нахмурилась она, – лучше улетим вместе.

Меднокрылая встряхнулась, укладывая крылья.

– Обо мне не беспокойся, я справлюсь.

В сочувствии она явно больше не нуждалась. Солнышко обернулась к башне, откуда приближалась мать в сопровождении песчаного принца.

– Мне кажется, у нас есть кое-что для тебя интересное, – говорил Искр. – Если подождёшь, я схожу пороюсь в библиотеке.

Тёрн подозрительно прищурилась, песчаный усмехнулся:

– Ну, хочешь, пошли вместе, только там… – он покосился на Беду, – беспорядок, свитки кучами лежат.

– Я останусь здесь, – хмуро кивнула меднокрылая, сметая хвостом песок.

– Ладно, веди, – решила Тёрн.

Солнышко вновь поплелась за ними по запутанным коридорам дворца. По сторонам висели в ряд блестящие ромбики зеркал, отражающие свет из отверстий в стенах и крыше.

– Мама, я не понимаю, – не выдержала она. – Мне казалось, ты ненавидишь ночных… Зачем тебе понадобилось смотреть на то чучело?

Песчаная остановилась, давая белому дракону уйти подальше. Когда ритмичное звяканье ключей у него на шее затихло впереди, призналась немного смущённо:

– Я ненавижу не всех ночных… хотя, как правило, не люблю их и не доверяю, это верно. Просто ищу одного – дракоманта по имени Камнерой.

– Он что-то сделал с моим яйцом, да?

– Ну, не то чтобы… хотя можно и так сказать. – Тёрн как-то странно улыбнулась, подняв глаза к потолку.

Такой взгляд мог означать только одно. Солнышко изумлённо вытаращилась на мать.