Требуются девушки для работы в Японию

Павлуха побагровел от злости и взревел:

— Михей, все-таки телки эти чересчур наглые! Может, их в чувство привести?!

— Не понимаю, Михей, почему твой друг так сильно злится, — улыбнулась я. — Мне кажется, он сильно переутомился. Надо бы его специалистам показать. Пистолет у него какой-то игрушечный. Я такой недавно племяннику на день рождения подарила. Пять лет исполнилось.

— Я же тебе сказал, что пушка настоящая! — рявкнул Павлуха. — Могу продемонстрировать на твоей башке.

— Нет уж, спасибо. Ты бы лучше спрятал свою пушку, а то я из-за нее шкурку слишком толстую срезаю. Всегда шкурки тоненькие, а тут сразу по полкартошины в ведро зря падают. Отходов много, понял? А картошка, между прочим, денег стоит!

— Можно подумать, ты на картошку в Токио не заработала!

— Представь себе, не заработала.

Пока жарилась картошка, мы открыли парочку банок консервов и поставили на стол. Затем сделали нехитрый салатик и достали бутылку красного грузинского вина. Как только картошка пожарилась, мы разложили ее по тарелкам и сели друг напротив друга.

— Вот так, мальчики, надо в гости приходить, — улыбнулась Натка. — Видите, как чудненько сидим, по-семейному. Сказали бы раньше, что придете, мы бы голубцов сделали.

— Точно, или бы пирог испекли, — вставила я. — Натка, помнишь какой ты в прошлом году пирог с черникой испекла? Пальчики оближешь!

— Помню. Только, по-моему, он тогда плохо поднялся. Тесто не очень удалось. У меня с яблоками лучше получается. Там и рецепт попроще, а на вкус — просто объедение!

— С яблоками тоже вкусно. Слушай, а ты в тесто соду добавляешь?

— Тихо! — заорал Михей и стукнул кулаком по столу. — Заткнитесь вы, наконец!

— Тише ты, тише, — остановила его Натка. — Что ж ты такой горластый? Мы же тебя предупредили, что дом наш без шумоизоляции. Не ровен час, кто-нибудь из соседей пожалует. Это же хрущевка, сам знаешь, что их строили только для того, чтобы галочку поставить.

— Это точно, — улыбнулась я. — Говорят, что сейчас дома строят даже с повышенной шумоизоляцией. Вот это я понимаю! В таком доме стреляй — не хочу! А в этой хрущевке кого-нибудь заваливать — себя не уважать.

— Я вам сейчас языки повырываю! — разозлился Михей.

— Не надо нам ничего вырывать. Мы и так все понимаем с полуслова. Мы понятливые. Ты давай, кушай, а то голодный, поди, весь день на ногах, — произнесла Натка заботливым голосом.

— Не на ногах, а на колесах.

— Ну, на колесах. Кушать-то все равно надо. Винца пригуби. Может, Пашеньке добавки подложить? Пусть не стесняется. Мало будет — еще пожарим.

Пашка зло толкнул Михея в бок.

— Михей, мы что, сюда жрать пришли, что ли? — голос его не предвещал ничего хорошего.

— Ну, и пожрать тоже. Что ж не пожрать, если кормят.

— Правильно говоришь, — похвалила я Михея.