Требуется жених. Людей просьба не беспокоить!

Через пару часов моя сумочка опустела: я раздала все визитки.

– Ты точно решила не иметь дел с людьми? – спросил он, остановившись неподалеку от столика, за которым сидел коренастый толстячок, стопроцентный человек. – Это владелец банка, он давно ищет подходящую пару.

– Точно. Я один раз приняла решение и больше менять его не собираюсь. Людям доверять нельзя, – сказала я.

И почувствовала укол совести. Я уже не была так в этом уверена. Наверное… очень редко… появляются те, кому довериться можно.

– Жизнь сложная штука, – сказал Бран. – Случается всякое. Что бы ни случилось, иногда нужно простить и идти дальше.

Я вспыхнула. На миг разум будто отключился, и я выпалила:

– Простить? Я впустила в дом раненого. Спасла. Спрятала. Вылечила. А он воспользовался мной, будто… будто… продажной девкой! Оставил перстень в расплату за услуги! Я никогда его не прощу!

Все, теперь Бран знает, что я вовсе не добропорядочная вдова, а порочная женщина… Не знаю, что на меня нашло, но я была рада, что проговорила вслух то, что давно меня мучило.

Хорошо, что Розали убежала вперед и заняла очередь на карусель. Она не должна знать, какой мерзавец ее папаша.

Бран молчал целую вечность, его лица было не разглядеть в вечернем полумраке.

– Ты уверена, что все обстояло именно так? – осторожно спросил он.

Я фыркнула. И почувствовала облегчение. Бран не мог задать вопроса глупее, но все-таки в нем слышалось сочувствие.

– Нет, конечно. Мой несостоявшийся муженек будет любить меня до гроба. Но только где-то там, вдали от нас с Розали.

Бран промолчал. Молчала и я.

Постепенно вечерняя прохлада остудила меня. А потом я даже озябла. Подозвала Розали, потрогала ее нос – теплый. Птичка не замерзла. Она не стояла на месте, все время бегала и прыгала.

– Мамуля, мне не холодно! Мне жа-арко! – поклялась Рози, обмахиваясь ладошкой.

Бран расстегнул сюртук и накинул его мне на плечи. Я сжалась, будто мне на плечи набросили змеиную кожу…

– Что ты делаешь? Прекрати.

– Ты замерзла. Это ничего не значащий дружеский жест.

– Дружеский? – Я посмотрела с подозрением, но подумала, что для одного вечера достаточно препирательств, и плотнее запахнула полы сюртука.

Бран проводил нас с Розали до дома, поклонился, перекинул сюртук через согнутую в локте руку и ушел.

– Какой хороший день, – пробормотала Рози, забираясь в постель. – Сладкая вата, мороженое, карусель. Пони!

Неприятное происшествие с Вурри успело выветриться из ее памяти. Мне бы научиться так прощать…

Розали уснула, едва ее белокурая головка коснулась подушки.

Я натянула длинную хлопковую рубашку. Хмыкнула. Видела бы я восемнадцатилетняя этот ужас, который сейчас на мне. Я любила полупрозрачные тонкие ткани, женственные силуэты. А теперь… Я чувствовала себя старушкой.