Требуется секретарь. Интим не предлагать! (СИ)

Я, конечно, рассказала девчонкам всё, что произошло — мы собрались у Маруськи, чтобы Матвея не таскать по гостям.

— Ань, у него принцип — на работе никакого интима! — Маруся качает головой. — Весь офис об этом знает!

— Всё бывает в первый раз, — философски замечает Аня.

— Он за всю неделю ни одного намёка не сделал, — поднимаю на них глаза.

— Ты как будто расстроена из-за этого, — Аня фыркает.

— Я… нет, не расстроена, но…

— И потом, он же считает, что ты «по девушкам».

Я вспоминаю наш самый первый разговор в машине и фыркаю:

— Думаю, он, как и большинство мужчин, считает, что у лесби просто не было хорошего любовника мужского пола!

— У большинства гетеро-женщин его тоже никогда не было! — отмахивается подруга, а Маруська прыскает в кулак. — Чего смеёшься? Статистика не врёт! У нас у всех хроническое отсутствие качественного секса!

— Ну ты ещё выступи на тему, что все женщины злюки просто от недотра… — я закрываю рот рукой, потому что из детской доносится писк.

— Наверное, Матвей проснулся, — подрывается Маруся.

— Нет, Мари, конечно, дело не в этом, — Аня взмахивает рукой. — Так могут думать только одноклеточные, которые считают, что у женщин две проблемы — ПМС и недотрах.

— Похоже, у тебя есть на примете такой одноклеточный, раз так злишься? — я внимательно смотрю на неё.

Но подруга только качает головой. Вижу, что рассказывать она не хочет, поэтому не лезу, погружаясь в свои мысли. Про предложение папы Миши я девочкам не рассказала — решать всё равно мне, помочь они не могут, такой выбор я должна сделать самостоятельно.

Маруся выходит из детской с Матвеем на руках — и понятно, что нормально поговорить мы уже не можем, разговор переходит на лёгкие темы.

А на следующий день я тащусь в офис. К восьми, проклиная трудоголика Муромцева. Для меня утро проходит относительно спокойно, успеваю порадоваться и похвалить себя, что не запускала текучку — работы не так уж много. Зато к Илье Сергеевичу после больничного все хотят попасть на личный приём, поток не прекращается, так что вскоре после обеда уставший шеф, выглянув из кабинета, просит никого к нему не пускать.

— Конечно, — смотрю на него сочувственно. — Может быть, чай вам сделать? Давайте с травами заварю?

— Спасибо, Мари, не откажусь, — он кивает и уходит обратно к себе.

Иду готовить чай, добавляю туда шиповник и мяту — покупала, пока шеф болел, ему понравилось — но тут дверь в приёмную опять распахивается.

— Илья Сергеевич не принимает, — выхожу из кухонного закутка.

Зашедшая девица выглядит в лучших традициях насиликоненых красоток, которые штурмовали кабинет шефа в мой первый рабочий день. Ну разве что губы поменьше.

— Меня примет! — уверенно проходит вперёд, но я встаю между ней и дверью в начальственный кабинет.