Травница

Я-то думал, работа здесь будет — не бей лежачего. Это потом пошло-поехало всё… Лето у нас в прошлом году весёлое было. Многое пережили. Хорошо, его родители не обо всех событиях знают. А в августе всё вроде затихло, и мы с Алёной уехали на море. Приезжаем в сентябре, а здесь Андрей — и Сергей покалеченный. Правда, он потом быстро на ноги встал. Никто и не подумал, что такие последствия — гангрену я имею в виду — могут быть… А ты всё ещё думаешь идти на день рождения или нет? Что мешает?

— С людьми плохо общаюсь. Особенно с незнакомыми.

— Кроме незнакомых там ведь ещё и мы будем, — улыбнулся Вадим, почти слово в слово повторив фразу Сергея.

— Ладно, подумаю, — пробормотала я привычную отмазку.

Ему хорошо говорить. Он будет с Алёной. Сергей будет с Линой. А с кем буду я?

Сразу на кухню с травами идти не решилась. Андрей на последней стадии готовки. Лучше не мешать. Так что тихонько спросила, не помочь ли чем. Велел помыть яблоки и ягоды на стол. Пока мыла, размышляла, в чём идти. Всё равно ведь идти придётся. Хоть и не хочется. Вспомнилось платье, которое мерила у той ворчливой продавщицы. Может, надо было спросить у Ани, как я в нём выгляжу? Прежде чем решительно откладывать его в сторону? Надо бы посчитать деньги. Хватит ли их на такую покупку?

Заглянула Марина, спросила, что можно нести наверх. Мы вручили ей хлебницу.

Почти следом я понеслась — с фруктовой вазой.

Сергей на подготовку к обеду не обращал внимания. Одной рукой он что-то быстро просматривал на экране компьютера, другой прижимал к уху трубку мобильника и говорил напористо и сухо:

— Нет. Вы знаете, что эта сделка выгодна для вашего банка, именно поэтому вы приедете сюда после обеда, к трём часам, для подписания бумаг… Да, все документы готовы. Осталось только подписать их… Итак, ровно в три я вас жду.

Он положил мобильный на стол и оглянулся на меня. Потом взглянул на мать — она на него. И снова отвернулся к столу. Я, озадаченная, решила всё-таки не спрашивать, чего они переглядываются… Да и не понадобилось. Марина бровями указала мне на дверь, и мы вышли. Уже здесь, в коридоре, она буквально секунду помялась и спросила:

— Оля, ты к обеду не переоденешься?

Боюсь, я покраснела, как маленькая девочка, уличённая в поедании спрятанных пирожных. Пролепетала неловко:

— Сейчас! — и дёрнула к лестнице.

И чего им всем понадобилось меня воспитывать? Ишь, к обеду переодеться. Оставили бы меня на кухне — и все дела. И во что прикажете теперь одеваться? И почему раньше никто ничего не говорил — во время завтрака, например? Всем всё нравилось.

Добравшись до комнаты, я встала перед шкафом, распахнула дверцы. Джинсы, джинсы, футболки, простенькие блузки, одна-единственная юбка.