Травница

Просто положил ладони, слегка вминая в кожу…

— Не отпущу, пока не пообещаешь, что будешь на дне рождения, — глухо сказал он и ткнулся лбом мне в живот.

Вывернуться легко. И он, и я понимали это. Но, не знаю, как Сергей, а я-то сразу сообразила, что вывернись я — и произойдёт непоправимое.

— Сергей, пожалуйста… Дай мне время подумать, — прошептала я, с трудом удерживаясь не погладить его по голове.

— Тебе нельзя давать время, — тихо же сказал Сергей. — Ты психовать начнёшь. Напридумываешь целую кучу за и против и будешь мучиться, что лучше. Так что говори сразу. Я должен быть уверен, что ты сейчас уйдёшь, закрыв за собой дверь с одной-единственной мыслью — о том, во что одеться, а не с дилеммой "идти иль не идти".

— Меня так легко прочитать? — обиделась я — и беззвучно охнула, когда он потёрся носом о мой живот. По коже — мурашки…

— Я изучал долго, — от тёплых слов губами в мою кожу меня бросило в жар.

С трудом взяла себя в руки. Потом сама обхватила его голову ладонями и медленно присела перед ним на корточки. Думала — отпустит, пока сажусь. Фиг — его ладони доехали до подмышек, кажется только нечаянно не коснувшись груди. А может, и специально. Впрочем, мне было не до наблюдений, специально или нечаянно. Я горела, чувствуя жар вокруг себя, словно от излишне тёплой одежды. Поэтому, когда он притянул меня к себе и уже потянулся ко мне, к моему рту, в его жадные губы я с трудом выдохнула:

— Да, я буду на дне рождения…

… Хорошо, что Андрей ходит, достаточно громко топая. Я успела смыться в ванную, увидеть себя в зеркале и ужаснуться — и вот это чучело Сергей целовал?! И обрадоваться: и ведь целовал!

Вышла из ванной, деловито кивнула Андрею, а закрыв за собой дверь, вдруг вспомнила: пока расчёсывала Сергею волосы, утишая головную боль, заметила на его столе странную распечатку. Нет, бумаг на столе много, но эти, скреплённые скрепкой, лежали наособицу. И рисунки какие-то на них были. Явно не коммерческие. Попыталась вспомнить, что за рисунки… И поняла: Сергей скачал из Интернета упражнения для ног при плохом кровообращении. Улыбнулась. Не хочет с физиотерапевтом. Гордость не позволяет? С тех пор как я сказала, что самому не захочется эти упражнения делать, потому что они болезненные и трудные в его состоянии? Упрямый…

Но это подождёт. Тем более что он решился, а значит — сделает задуманное.

Меня же сейчас интересовало моё положение в его доме. Если он собирается сойтись с Линой, то в каком качестве я здесь буду? И внезапно обозлилась: да пусть хоть гарем собирает, лишь бы про меня не забыл!

Кардинально забросила эти мысли, едва подошла к первой ступеньке с лестницы и услышала внизу негромкие голоса. Один — уверенный, другой — почти молящий.

Они меня не видели — сидели на диване полубоком к лестнице.