Травница

Идиотски открыв рот и слушая страстный монолог Андрея, я только хлопала глазами. А когда опомнилась, он сунул мне в руки мытую морковь и сказал:

— Почисти. Вот тёрка — потом помельчишь.

Помочь Андрею с готовкой на кухне не удалось — студенты не дали. Только успела натереть морковь, как они прибежали за мной. Устав от безнадёжных стараний растопить лёд Снежной Королевы — Лины, они уговорили (легко!) Андрея отпустить меня посидеть с ними. Мой-то лёд они растопили мгновенно: я сама с радостью откликнулась на мастерское умение Бориса рассказывать анекдоты и на саркастические приколы Мишки. Один раз краем глаза я отметила завистливый взгляд Ростислава Филипповича, который пытался держать тон светского человека, разговаривая с двумя леди — с Линой и Мариной Львовной, а также с хозяином дома. Александр, предоставленный сам себе, после недолгих колебаний пересел ближе к нам и меланхолично перебирал струны, прислушиваясь к нашей беседе.

Сергей на нас и нашу болтовню не обращал внимания. Хотя мгновенно откликнулся на вопрос Мишки, захотевшего узнать, в каком году его дом был построен. После чего снова будто забыл о нас, занятый беседой с гостями.

Единственное, что слегка точило в душе, — это боязнь, каково мне придётся за одним столом рядом с такой толпой народу. И всё вздыхала про себя: ну ты, матушка, и одичала, если боишься такого…

Но, к моему неописуемому счастью, Ростислав Филиппович забрал секретаря и студентов (подбросить до дачи), распрощался — и уехал.

Только я снова забежала к Андрею спросить, нужна ли моя помощь, как за мной пришла Марина Львовна.

— Оля, Сергей просит сделать перевязку сейчас, а не перед сном.

— Хорошо, сейчас, — отозвалась я, снимая фартук и виновато поглядывая на Андрея.

— Ничего, сам справлюсь, — кивнул он. — Мне же и выгодно: я тут немного завозился, так что… Беги.

Уже на лестнице Марина Львовна спросила:

— А можно, я посмотрю, как это делается?

— Конечно, — улыбнулась я. — Могу ещё и объяснять, что за чем идёт.

Сергей в апартаментах сидел один, погружённый, кажется, не в самые радостные раздумья. При виде матери поднял голову, чуть улыбнулся… Сначала Марина Львовна помогала мне: подняла штанины на Сергее, пока я выносила из ванной необходимое для перевязки, потом держала, почти не морщась, пакет, куда я бросала использованные материалы. Но на этапе, когда надо снимать гниль, она не выдержала. Сергей не видел её лица. Но Марина сидела на корточках напротив меня — и страдание при виде ножниц в моих руках, когда я срезала отмершую кожу, нарисовалось отчётливо.