Травница

И — съёжилась потихоньку, чтобы не слишком на меня внимания обращали.

Вместо ответа Вадим встал навстречу женщине. Она обняла его.

— Как твоя Алёна? Давно её не видела.

— Всё нормально, Марина. Она здесь, на даче.

— Пусть придёт меня навестить, — велела она, но очень доброжелательно. И оглядела стол ещё раз. — Ладно уж, не буду мешать вам. Посидела бы с вами, да не хочется Сергея оставлять с этими. И что за манеру взяли отдельно есть? — И, улыбнувшись мне — или моему "браслету"? — вышла.

После завтрака я пообещала Вадиму никуда не ходить. Он сказал, что выспится и у нас как раз будет время побегать перед обедом, если я захочу.

Выглянув в окно, я призадумалась: Сергей как обычно направился на прогулку, и с обеих сторон от кресла его сопровождали Марина Львовна и Лина. Со странным чувством я отметила, что ни одна не взялась за спинку его кресла. А ещё немного удивило, что, поколебавшись у крыльца, Сергей направил кресло не к вишням, а в другую сторону, к клумбам. Причём перед тем искоса глянул в сторону моего окна. Я еле отшатнулась за шторку, чтобы не заметил… Нет, там, конечно, дорожка тоже хорошая, но ведь ягод нет. Усмехнувшись, я вспомнила, как мужчины среагировали на грязную вишню, которую я потащила в рот. Кажется, дамы (теперь я называла их только так) предпочитали не рвать ягоды с кустов, а вкушать их мытыми со стола.

Оторвавшись от окна, я села на кровать, шлёпнула рядом стопку журналов и принялась искать узор новый для первого личного болеро. Начатый мне что-то разонравился, и я распустила связанное.

Толчками открылась дверь. Вошёл Стах, вопросительно мыркнул и прыгнул ко мне. Минут через пять мы дрыхли: я — прислонившись к поставленной стоймя подушке, кот — у меня на руке.

Проснувшись, я долго не могла понять, сплю ли ещё — проснулась ли. Помог Стах. Именно он на моё движение поднял голову с насторожёнными ушами и тоже уставился на белого волка, лежащего у двери. С минуту я смотрела на зверя вопросительно. Но он никуда не бежал, никуда не звал меня. И глаза, небольшие, изредка с пробегающим зеленым сиянием, смотрели спокойно. Передние лапы, сколько я ни всматривалась, оказались свободными — цепи на них не было, и, кажется, здоровыми. Что ж, если он сидит спокойно — значит, и мне можно не беспокоиться?

Я села на кровати так, чтобы было удобно вязать. Стах не возражал. Разлёгся на боку — так, чтобы мы с волком оказались в зоне его присмотра.

И я начала вязать и думать.

Волк. Может, это дух места? Ну, как тот, невидимый дух дерева из моего прошлого? Который погладил меня по щеке, когда я это дерево пожалела? Волк, наверное, хочет, чтобы Сергей здесь жил. А может… А вдруг волк — отражение состояния Сергея? Я внимательно пригляделась к нему. Похоже, что так.