Травница для дракона. Зелье или жизнь (СИ)

Ого! В кабинете Тайрона я уже побывала, теперь он меня в свою комнату тащит.

Интересно, она такая же брутальная, как и кабинет? Наверное, раз хозяин такой…

Перед глазами замаячила совсем недавняя картина: полностью обнажённый Аллатристе сразу после того, как вновь обернулся человеком. Это видение было таким чётким, что лицо запылало, будто обожжённое.

– Ура! – прошелестела Фрея на моих руках, и я очнулась, – Я погощу у братика Тайрона!

Я увидела, как напряглись плечи капитана. До меня будто долетели его мысли: “В другой раз, при других обстоятельствах я был бы этому очень рад.”

Сердце болезненно защемило, а все неприличные мысли как ветром сдуло. Но я упрямо помотала головой, отгоняя непрошенную тоску. Нет! Сейчас нельзя отвлекаться на посторонние переживания!

Аллатристе провёл нас бесконечной – как мне показалось – анфиладой коридоров, прямо к простой двери из тёмного дерева. На ней не было ни массивных заклёпок, ни единого украшения – обычная гладко отполированная поверхность."

"Капитан провёл по ней ладонью и что-то пробормотал. По двери пошла рябь, как по водной глади, которую всколыхнул ветер. Я озадаченно нахмурилась, а Фрея тут же радостно вскрикнула:

– Ой! Это же Вуаль, правильно?

– Ага, маскировочная Вуаль, – при взгляде на сестру по губам Тайрона промелькнула улыбка, моментально преобразившая его суровое лицо. Жаль, эффект продержался буквально пару секунд, а потом к нему вернулось уже привычное ничего не выражающее выражение, – надёжно защищает от незваных гостей. Быстро внутрь!

Эти слова были обращены уже ко мне. Я послушно шагнула в распахнутую дверь.

Времени пристально разглядывать комнату Аллатристе не было. Глаз выцепил только широкую, но скромную кровать, по-спартански застеленную одним лишь тонким серым покрывалом, и широкий стол под противоположным окном…

Никаких излишеств. Никакой придворной роскоши остальных комнат дворца.

И совершенно не чувствуется женская рука. Значит, капитан живёт один…

Стоп, а почему меня-то это волнует? Да ещё и как будто бы радует? Маргарита Юрьевна, да вы совсем распоясались! Ещё и о голых мужиках думаете! Немедленно придите в себя.

Аллатристе закрыл за нами дверь, а я с его молчаливого позволения посадила Фрею на его кровать. Не выпускавшая всё это время Пака из рук девочка бережно положила его на колени, взбив одеяло в импровизированное гнёздышко, и принялась взволнованно гладить котёнка по головке.

– Тётя Гвен, надо спасать Пака, – голос Фреи дрожал, – я не знаю, что с ним, никогда такого не было! Я боюсь!

Я её прекрасно понимала. Я и сама ужасно переживала за духа.