Зултурган — трава степная

Несколько раз выстрелили из ружья. Но волки все чего-то ждали. Жадные глаза их сверкали в степи до рассвета. А вой голодных зверей… До утра на хуторе не сомкнули глаз, все ждали нападения.

Утром поехали по следу. Недалеко от хутора нашли скелет. Мой преследователь. Свои родичи изглодали.

Вот так я стал первым человеком в своем роду Чоносов, убившим волка. Это считалось большим грехом. Старики говорили: если принадлежишь к роду Чоносов, не трогай волка, на том свете ждет тебя страшная кара. А меня вот совратили на поединок сами же звери, будто я им стал на земле соперником. Сначала оторопел, разглядывая кости. Потом размыслил: раз они сами себя жрут, почему человек должен щадить таких? — заключил Бергяс вопросом свой рассказ и, не торопясь, достав из кармана красивую коробочку с дорогими папиросами, принялся угощать куревом всех желающих.

С тех пор, как побывал у старика Хемби, Бергяс всякому, кто ехал по делам в Царицын, наказывал покупать для него по нескольку пачек папирос в нарядных коробках. Вытаскивал он их из сундука только тогда, когда приезжали важные гости. Или же рисовался иной раз перед батраками своей щедростью. Одаривая счастливчика длинной папироской, Бергяс ждал в ответ похвалы своему уму, доброму сердцу. Эту его слабость поняли люди. Подхалимы, не скупясь на слова, разыгрывали крайнее удивление: «Где ты добыл такое чудо, Бергяс? Небось только нойоны и цари балуют себя таким душистым табачком?»

Когда гости начнут прищелкивать языком и пускаться в рассуждения насчет удачливости Бергяса, староста важно поглаживает себе живот и говорит безразлично:

— Ничего табачок. А откуда привезен — не знаю. Царь сам покупает, иногда своим нойонам раздает по пачке. А мне что — выкуришь с утра — на целый день хорошее настроение. Другой раз и во сне чуешь этот запах.

А потом по аймаку пошли шуточки. Чуть кто-нибудь заговорит о хорошем запахе, тут же найдется остряк, заметит: «Не от Бергясова ли табачка у нас в доме так пахнет приятно?» Или муж брякнет невзначай супруге: «Пойду перед сном возле Бергяса потрусь, может, любить будешь ночью крепче».

До Бергяса, конечно, эти слухи тоже в конце концов дошли. Но от размалеванных папиросных коробочек отучить его уже было невозможно.

Затягиваясь легким дымком, Вадим попросил учителя перевести старосте его вопрос: как случилось, что его, Бергяса, род стали называть волчьим родом?

Бергяс отнесся к вопросу Вадима с подозрением, будто человек другой веры постучался в склеп его предков.

— История эта длинная, давняя… Поведать обо всем — ночи не хватит… Да и нужно ли? — он вздохнул, поморщился. После рассказа о волках ему хотелось освежить влагой рот.

— Эй, Сяяхля, Така! — крикнул он в сторону кибитки. — Принесите-ка холодного кумыса.