Зултурган — трава степная

Еще накануне, по чьему-то предложению, было решено не приглашать на «бабье» торжество ни одного мужика: «Хоть раз без них!»

— Смотрите-ка! — выкрикнула одна из глазастых бабенок в заднем ряду: — Никак, хоронить везут кого?

Кермен знала от мужа, кто пал во вчерашней схватке с бандитами.

— Дорогие матери и сестры! — обратилась Кермен к собравшимся, сняв с головы косынку. — Наш праздник омрачен горькой вестью. Злодейская пуля оборвала жизнь бойца красной сотни Бадмы Эльдеева. Сиротами остались трое малых детей. Сегодня нашего дорогого Бадму будут хоронить на кладбище героев. Пойдемте все к могиле товарища! Отдадим ему последний долг.

Толпа грустной, молчаливой вереницей потянулась следом за процессией.

Женщины подошли, когда гроб с телом покойного стоял на краю могилы. Рядом теснились мать, жена и дети погибшего. Шорва и двадцать бойцов выстроились в почетном карауле. Принесли скамью и поставили ее невдалеке от гроба. На скамью, сдерживая волнение, поднялась Кермен.

— Харал! Харал! Харал! — прокатилось по толпе.

— Разбойникам, осиротившим троих малых детей, — харал! — выкрикнула Кермен снова.

— Харал! — клятвенно повторила толпа.

— Принесшим безутешное горе матери нашего защитника — харал!

— Харал! — стоусто гремело у гроба.

— Банде, отнявшей радость жизни у жены воина, — харал!

— Харал! Харал! Харал! — вторили словам Кермен молодые и старые.

Седая, простоволосая мать Бадмы воздевала вверх жилистые, темные, как земля, руки и вместе с другими посылала материнское проклятье убийцам сына.

— О, родная степь! Донеси наш голос проклятия до каждого из бандитов! Чтобы вы, звери кровожадные, не знали ни сна, ни покоя, ни днем, ни ночью! Чтоб вы не увидели больше своих детей, были отвержены матерями, братьями, сестрами!.. Чтоб каждого из вас ужалила пуля, а смердящие трупы ваши растащили по своим норам хищники!.. О, ветры, несите наши проклятья бандитам по всей степи! Пусть громы повторят наше проклятие над вашими головами, пусть молния гнева сразит вас на этой земле!

— Харал! Харал! Харал!

Церен и Вадим подъехали на линейке, когда Кермен говорила слова проклятия убийцам Бадмы Эльдеева. Церен переводил Семиколенову гневную речь Кермен. Вадим Петрович уже немного понимал по-калмыцки и в отдельных случаях обходился без переводчика. Но такой обряд он видел впервые в жизни. И настолько был потрясен происходящим, что вцепился пальцами в запястье руки Церена.

— Ты знаешь, — проговорил Вадим, склонившись к Церену, — это удивительно! Это страшнее всякого суда и даже самой смерти!

Результат, который последовал за харалом, был неожиданным. Слова харала быстрее ветра разнеслись по Шорвинской степи. Калмыки с давних времен боялись и избегали проклятий.