Зултурган — трава степная

Ему ведь достаточно крикнуть, позвать на помощь. Да мало ли чему их там обучают в армии, как защищаться при нападении. А здесь в случае неудачи и покричать некому.

Свой план освобождения Церена Нина начала осуществлять как бы с конца, с момента, который занимал ее воображение все время, пока лежала связанной. Она пошла в конюшню, оседлала одного из Борисовых коней, увела к пруду и привязала на длинном поводу к тополю, чтобы скакун мог дотянуться до травы под деревом и не заржал ненароком.

В сарае среди огородной утвари отыскался ломик-гвоздодер: дед Наум иногда сколачивал ящики для помидоров, и Нина не раз наблюдала, как ловко извлекал конюх глубоко сидевшие скрюченные гвозди.

Не выпуская ломика из рук, Нина торопливо приблизилась к сараю и, чиркнув спичкой, поднесла огонек к пучку соломы на повети. Огонь быстро охватил весь задний скат крыши, пламя заплясало выше конька.

Громко трещал камыш, служивший настилом для соломы.

Пока все шло, как представлялось Нине: кто-то увидит пожар, люди всполошатся, забегают.

По двору действительно заметались тени. Вот и часовой, схватив валявшееся неподалеку пустое ведро, кинулся к колодцу.

Нина просунула расплющенный конец ломика между доской и клямкой замка. Рыжая шляпка гвоздя поплыла вверх. За первым выскочил и второй гвоздь. Пугавший прохожих огромный амбарный замок был теперь просто куском железа.

— Скорее же! Скорее! — торопила Нина громким шепотом, сбежав по ступенькам в темноту. Блики пожара уже разрывали сгустившуюся тьму вокруг погреба.

Церен так и не отнял своей руки от руки Нины, пока они бежали задами огородов, перепрыгивая через кучи картофельной ботвы, Церен задыхался от бега и еще больше от волнения.

— Родной человек ты мой! — сказал он Нине, обнимая. — Спасибо тебе за все.

— За то, что люблю! — поправила она резко, помогая мужу сесть в седло.

Перед тем как пришпорить скакуна, Церен спросил о том, о чем он думал со дня появления сына на свет:

— Сына сможешь уберечь?

— Да! — сказала Нина уверенно. — Если тебя пока сберегла, то сына… А как назовем мальчика? — вдруг спросила она мужа.

Церен на миг задумался. «Неужели у сына еще нет имени? Значит, нет!..»

— Пусть будет Чотын!

— Как? Разве есть такое имя? — В голосе Нины обозначился испуг и удивление.

— Это имя принадлежало одному очень хорошему человеку! Ты привыкнешь к нему. Оно прекрасно.

Церен круто развернул коня в сторону глубокой балки.

Нина метнулась к флигелю, где заходился криком ребенок.