Зултурган — трава степная

— Братья мои, я прочитаю вам слова, обращенные к вам нашей бедняцкой властью и Лениным, самым справедливым человеком на земле, отдающим жизнь свою и душу свою за лучшую долю простых людей, таких же чернокостных, как мы с вами, будь они русские, украинцы или калмыки…

— «Братья калмыки!» — начал читать Церен.

— Подожди, Церен, — остановили его, — скажи сначала, кто он такой, Ленин? Он вместе с Араши или от другой какой власти?

— Ленин вместе с Араши… Он — вождь бедноты. Он с большевиками и народом прогнал царя и Временное правительство. Сейчас он глава Российского правительства рабочих и крестьян. Это правительство защищает бедных, хочет, чтобы простые люди жили без нужды и страха.

— Русским хорошо, а калмыкам на что надеяться? Вот пришли солдаты и убили восьмерых наших ни за что ни про что!

— А почему он говорит: «Братья калмыки»?

— Потому что, хотя он и русский, но родился недалеко от Калмыкии, знает страдания всех малых народов: чувашей, татар, мордвы, калмыков… Всем этим народам Советское правительство дает право жить, как они захотят!

— Ты скажи, Церен, а какой веры Ленин, если он, как и мы — волжанин? — спросил вездесущий дед Онгаш.

Церен не мог ответить, какой веры Ленин, смутился. Он думал, как получше ответить старику, чтобы тот понял его и не обиделся. На помощь Церену пришел Чотын.

— Аава, — обратился он к деду Онгашу, понявшему смущение Церена по-своему. — Почему не даете парню рта раскрыть? Церен столько лет не был дома, скитался на чужбине. Кое-что узнал из того, чем люди живут на белом свете. Неужели ты забыл пословицу: «Лучше спроси у парня, объехавшего мир, чем у старика сидня, не покидающего джолума!»

Толпа успокоилась. Чотына, сына Хейчи, посадившего священное дерево, здесь слушались.

— Власть Советов, власть Ленина и Араши несет калмыкам волю от всяких господ, землю, пастбища и равенство между людьми! Жизнь теперь будет без князей и нойонов!.. Слушайте, о чем сказано в Обращении Совета Народных Комиссаров, — говорил Церен.

Шум затих. Церен читал долго. Толпа замерла, вслушиваясь.

— «За это освобождение борется Рабоче-Крестьянское правительство и его Красная Армия… Нужно, чтобы весь калмыцкий народ, как один человек, восстал против царских генералов, белогвардейцев и помог Красной Армии быстро смять Деникина…» — закончил Церен с подъемом.

— Хорошие слова! — сказал рослый со всклокоченными, будто в драке, волосами табунщик. — Только многое ли от нас зависит? Ты скажи, Церен, есть ли хоть сила, чтобы унять разбойников в золотых погонах? Одним-то нам не управиться с этими бандитами. Кто там с Лениным, у него есть еще люди?

— Я уже сказал: Араши Чапчаев, — начал перечислять Церен. — Еще, если помните, к нам приезжал русский доктор Вадим Семиколенов.