Зултурган — трава степная

— Дай-ка взглянуть, что там у тебя с руками, — потребовал Хембя.

— Что за полосы? — спросил зайсан недовольно.

— Это следы от чембура, — пояснил Санчир. — Нарма полез драться… Пришлось связать его.

— Ух, прохвосты! — ругнулся на своих холуев зайсан. — Вот я прикажу сейчас, чтобы Нарма так же повязал вас с Лавгой, и посмотрю, что вы запоете в подвале!

Хембя стал шарить глазами по углам комнаты, будто отыскивая чембур. На глаза попалась плеть, висевшая на стене. Зайсан кинул плеть Нарме.

— Бери, Нарма, плеть и накажи своих обидчиков, как тебе захочется. А потом я их отдам тебе в вечное подчинение.

Это была хитрая придумка: пусть Нарма сорвет злость на двух дураках и оставит одного умника в покое. Пусть холопы звереют во вражде друг с другом. Настанет момент, когда плеть эту зайсан переложит в руки кого-либо из братьев, чтобы потасовка шла по замкнутому кругу.

Нарма уже хорошо понимал, по чьей спине скучает эта плеть. Зайсан вздрогнул от его взгляда, обращенного прямо к нему в душу. Не в шутку заорал на братьев, ждавших решения своей участи:

— А ну-ка, собаки, вон с моих глаз! Убирайтесь сейчас же в свою конуру!

Когда братья ушли, Хембя подошел к Нарме, сел рядом. Резким движением, будто змею, сбросил плеть с колен неподвижного Нармы.

— А теперь, сынок, слушай меня внимательно, потому что сегодняшний разговор может быть и последним для нас с тобой, — начал зайсан и на секунду смолк, заглядывая Нарме в глаза. — Тебе должно быть понятно, почему разговор может оказаться последним. Если ты не послушаешь меня, не захочешь понять, больше нам толковать будет не о чем. Поймешь, примешь мою заботу о тебе — станешь моим другом и сыном навсегда.

— Чего вы от меня еще хотите? — еле смог проговорить Нарма. Глаза его наполнились слезами, горло сдавили спазмы.

— Ну, ладно… Я понимаю: тебе тяжело… Но мужчинам не полагается плакать. Я всегда считал тебя умным парнем.

Зайсан радовался слезам Нармы: если человек плачет, значит, он почти покорился своей судьбе.

— Ты хоть понял, какой опасности подвергал свою госпожу, когда гнал лошадей по кочкам? Три дня она в постели, не может встать, совсем разбита… Она ведь была тебе матерью все эти годы и никогда не желала тебе плохого!

— Это все произошло случайно, по моей глупости, — сознался Нарма, втайне надеясь, что вся его вина только в этом.

Зайсан, похоже, долго готовился к разговору.

— Я верил в то, что ты поймешь свою вину. Ведь мы содержали тебя, учили, ухаживали, как за родным. — Хембя глубоко затянулся дымом. — На всей земле небось нет такого человека, который ежедневно питается утиным мясом, приносящим долголетие. Завтра мы с Байчхой уйдем в иной мир, все сгниет, превратится в тлен, что наживалось годами.