Транспортный вариант

Но чаще звонила.

— Как часто?

— Иногда и год, и полгода проходили, а иной раз на неделе пару раз позвонишь. Но старалась не докучать.

— Пора было задавать вопросы, из-за которых он, собственно, приехал.

— Игорь Николаевич давно знаком с вашей сестрой? — спросил он.

Гладилина ждала вопроса, но он все равно прозвучал неожиданно, взломав сразу наметившийся между ними хрупкий ледок согласия. Теперь Гладилина старалась как следует обдумать свои слова, перед тем как ответить.

— В нашей семье Игоря Николаевича все знали.

Однажды ему потребовалась какая-то книга. Он знал, что Леонида работает в библиотеке.

— Он вам позвонил?

— Да. И Леонида отвезла книгу.

— Когда это было?

— После Нового года.

— Вы знали, что они продолжали встречаться?

— Знала. Вернее, догадывалась. Но какое это имеет отношение? Дернули поезд, сестра шла… — она снова вздохнула.

— Дело вот в чем, — сказал Денисов. — В вашу сестру стреляли. — Он всмотрелся в красноватое, казалось, навсегда обветренное на путях лицо Гладилиной, но ничего не смог в нем прочитать. — Поэтому она рискнула пробежать под двинувшимися вагонами. —

— Господи! — Гладилина сжала руками голову. — Почему все на одного? Всю жизнь этот человек старается, бьется, и все на него! Почему?

— Вы о сестре?

— Конечно! — Денисов услышал знакомую формулу: — Такая красивая, такая умная. И тонула и болела. Мать уже не раз ее хоронила: врачи отказывались… И на соревнованиях разбивалась. Во всем не везло. Сама себя сделала — и работала и училась… — глаза Гладилиной заблестели. — Мужа потеряла.

— По-моему, она его оставила!

— Ничего вы не знаете! Он виноват! И Леонида надеялась на него, потому не разводилась. Они ведь один без другого не могут!

— Адвокат ездил их мирить?

— Там другое дело… Игорь Николаевич взялся помочь! — Гладилина говорила уже во весь голос. Дверь во вторую комнату несколько раз робко дернулась, но так и не открылась. — Я тоже интересовалась. Она мне все:

«Потом, потом, а то будешь переживать!» А теперь умирает да еще оболгана!

Управляемая на расстоянии дверь щелкнула, пропуская к лифту.

В вестибюле и на лестницах никого не было. На эту пустоту и гулкость Денисов обратил внимание и в прошлый раз. Щасная объяснила это удачной планировкой здания. Видимо, так и было.

Поднявшись, Денисов позвонил в уже знакомую, обитую дерматином дверь и с минуту подождал, пока соученица Белогорловой и ее бывшая подруга откроет.

— Входите, — в голосе Щасной Денисов не ощутил особой теплоты.

Он разделся в передней, прошел в комнату. Здесь чувствовался тот же раз и навсегда заведенный порядок: ни одна вещь не лежала как попало, не была брошена наспех.