Эва, дочь трактирщика

Хорошо одетые Симон и Эва ходили под руку, как пара добропорядочных горожан, а за ними, лениво переставляя ноги, плелся Толий, которому все это было неинтересно – он бы лучше выспался."

"Торговцы ждали, когда же из храма выйдет герцог Беккен и его приближенные – это самая важная часть ярмарки, ее начало. Наконец, отворились двери храма, и «прощенные» сливки ренского общества в мужской их половине неторопливо направились к палаткам. Сначала они уделят внимание торговцам одеждой и прочим вещественным, и только потом двинутся дальше, к палаткам и прилавкам гильдии поваров.

Благодаря высокому росту Эва хорошо видела знать – впереди шествовал герцог, полноватый невысокий мужчина, одетый в черное и золотое; девушка хотела бы разглядеть получше детали его одежды и лицо, но стояла для этого довольно далеко. Да и не так уж интересно было смотреть именно на него, ведь за ним следовали мужчины помоложе и поинтереснее, одетые так же ярко, богато; ни при ком не было кошек – и правильно, ни к чему в такую толкучку тащить животных и нервировать.

Кто-то наступил Симону на ногу, и тот, увидев прошмыгнувшего рядом мальчонку, разразился бранью и выпустил руку Евы. Девушка немного отошла от братьев. Ее тянуло туда, к палаткам торговцев, где задержались сейчас каэры, чтобы тоже взглянуть на шелка из Атрии и прочие дорогие ткани, платки, а также ковры и гобелены; погладить меха из Кевервесса; поглазеть на украшения, которые изготовили специально к этому дню золотых дел мастера, или на безделушки попроще, но тоже красивые. А ведь продают еще и готовые платья, мужские, женские, детские, и плащи; заколки, фибулы, булавки, ленты; обувь, пояса, ремни, перчатки… Это, конечно, не та ярмарка, где можно найти все подряд, включая домашних животных, но все равно многообразие кружит голову.

Но пока каэры там, подойти нельзя, можно лишь смотреть издали и ждать. Стража герцога Беккена следит за тем, чтобы знати не докучал народ, отгоняет особо любопытных алебардами. И это не городская стража в стеганках и с дубинками, на этих синие камзолы, расшитые серебром, развевающиеся плащи и начищенные до блеска сапоги; на торсах некоторых вместо камзолов с блестящими пуговицами сияют кирасы с гравировкой.

— Эва! — Симон взял кузину за руку. — Зачем отошла?

— Меня оттеснили, — отозвалась Ева.

— Стой рядом, не отходи. Людей еще больше привалит, потому что скоро герцог будет деньги раздавать.

— Прямо раздавать?

— Стража по его приказу будет в толпу мелочь швырять, — пояснил Толий. — Что, тоже пойдешь ловить?

— Еще чего, — хмыкнула Ева, — и ты не ходи.

— Я и не хожу никогда, я что, нищий какой-то?

Герцог и впрямь недолго пробыл на площади перед храмом.