Трактирщица (СИ)

Меня до сих пор колотила мелкая дрожь. Но теперь из-за перепада настроения от чёрного отчаяния к робкой надежде. О, боги, пусть всё будет хорошо.

Глава Клана Смерти достал из кармана зеркало и посмотрел в него.

— Пруст или Сокол, как слышите меня?

— Пруст здесь, лин Делири, — прозвучал незнакомый голос и по зеркальной глади пошла рябь. Лицо Кеннета превратилось в отражение другого мужчины. Черноволосого, небритого и с усталым взглядом.

— Мне нужна жизнь одного человека, — отчеканил мечник. — Великого Инквизитора Кантариуса.

— Поножовщина в подворотне? Сердечный приступ?

— Нет, тоньше. Нелепая случайность без единой ниточки к заказному убийству.

— Будет сделано, лин Делири, — склонил голову собеседник.

— И Пруст. Я хочу, чтобы он страдал перед смертью. Знаю, ты умеешь.

Кеннет услышал короткое “да” и убрал зеркало, но я успела увидеть полную яда улыбку Пруста.

Впервые за долгое время вспомнила, что Делири не просто чиновник из Фитоллии и искусный мечник, а глава Клана Смерти, в подчинении у которого хладнокровные убийцы. И мой жених только что связался с одним из них и запросто потребовал жизнь Великого Инквизитора. Боялась ли я Кеннета после этого?

С одной стороны — стало не по себе от того, насколько обыденно всё происходило. ""Я хочу, чтобы он страдал,"" — колючая улыбка в ответ и всё. Кантариус обречён на мучительную смерть. А с другой — я несколько часов назад задумалась над тем, чтобы убрать старого Коршуна. Кто знает, может быть, этим и закончилась бы сегодняшняя встреча с ним. Моя магия сходила с ума. Один всплеск отрицательных эмоций — и нет Какариуса больше. Но разница в том, что мне пришлось бы за это отвечать, потому что скрыть смерть инквизитора я не в состоянии. А на стороне Кеннета внушительный опыт и армия незаметных убийц.

— Хельда, — сказал он и посмотрел прямо в “окно”, открытое ведьмой, — я жду тебя. Поторопись, пожалуйста, я скоро начну усиливать защиту комнаты для по-настоящему приватного разговора. Сирае хватит того, что она и так знает."

"Я уставилась на жениха, приоткрыв рот, но резво встала со стула и под весёлое хмыканье хранительницы почти бегом пошла к лестнице. Ощущение было сходное с давно забытым, когда отец ловил меня за подслушиванием и обещал откусить нос, если я не перестану совать его, куда не следует. Страшно немного, что наругает, но самое интересное уже увидела и услышала.

По лестнице я почти летела, от волнения не замечая, касаются ли ноги ступеней. Дверь в угловую комнату была приоткрыта. Я замерла, взявшись за ручку.

Вдруг сейчас придётся прощаться?

Значит, я поблагодарю Кеннета, верну ему браслет и скажу, что принимаю его выбор. Сама просила уйти, сама кричала и требовала расставания.