Трактир «Разбитые надежды»

Красный почему-то не слишком реагировал на эти движения, он постоянно смещался, но внимание его было приковано к располосованной на груди Лехиной одежде. Тот сделал чуть заметное движение левым плечом и атаковал правой, в последний момент перекидывая нож в левую руку. Отец Настоятель отпрянул.

— Стой. Откуда у тебя это?

— Что? — не понял Леха.

— Этот медальон у тебя на груди? Тоже снял с трупа?

— Не твое дело!

— Мое. Ну же, отвечай!

— Этот медальон дал мне мой учитель.

— Ты ученик Бирюка? Он жив?!

— Семь лет назад был.

Верзила крутанул нож между пальцами.

— Как интересно. Тогда он наверняка рассказывал обо мне. Я — Сохатый.

— Нет, — отрезал воин.

— Не может быть! Мы были… — Настоятель на мгновение смолк, — приятелями. Близкими приятелями.

Лехе вспомнился день, когда он задал тот вопрос, судя по реакции учителя, очень глупый. В то время они с Бурым отрабатывали технику рукопашного боя, тут в одиночку не слишком преуспеешь. Тогда-то детское любопытство и дернуло его за язык.

— А у тебя тоже был напарник? — спросил он наставника.

— Он погиб, — буркнул Старый Бирюк. — И ты сдохнешь, если будешь двигаться, точно кочерга на клешнях. Нападайте оба, коряги ходячие!

Через три дня они с Бурым смогли подниматься с лежанок, едва не на карачках доползать к выходу из хижины.

— У Старого Бирюка не было приятелей. Лишь побратим. Но он мертв. Старый Бирюк сказал…

Атака Настоятеля была стремительной.

* * *Марат ликовал. Еще несколько дней тому назад, когда он увидел Лешагу и попытался выпалить по нему из стрелялки, руки словно окостенели, и он готов был поклясться, что даже чешуя встала дыбом. А тут на его личном боевом счету за столь короткое время появился один уничтоженный противник и один пленный. А уж хитрой выходкой в коридоре он и вовсе был горд, не терпелось похвалиться своими достижениями перед наставником, как только освободит его. В удаче юнец уже не сомневался. Оставалась одна малость: придумать, как.

— А ну-ка, что тут у тебя?! — как можно более устрашающе процедил он, указывая пленнику на трубы.

— Перископы, — не думая таиться, ответил тот. Он мог бы назвать какой угодно термин на эту букву или на любую другую. Чешуйчатый бы все равно не понял.

— Да ты что, белены объелся?! — подражая тону Лешаги, рявкнул герой-недоучка. Это была его личная месть за «перископ». Он не ведал, что такое белена, и был уверен, что противник знает о ней не более него. — Мозги мне пудрить будешь?! — еще в детстве драконид мечтал произнести эту грозную фразу в подобающей обстановке, и вот, наконец, представился достойный случай. — Прикрой рот и сиди тихо, как мышь под веником! — он ткнул человека в маске стволом под ребра.